— Я так и делаю, месье! Я помогла ей родить ребёнка. Я делаю всё, что в моих силах! — не менее горячо отозвалась служанка.

— Принеси ей чаю, позаботься, чтобы ей было удобно… хоть что-нибудь! — прокричал Матиас.

— Немедленно, месье, — столь же громко ответила Анн Женевьев.

Ох, ну прекрасно, подумала я, закатив глаза. Любовная ссора…

Матиас стремительно прошёл через дом и встретил нас, когда мы спустились на первый этаж.

— Mon Dieu (прим. пер. фр. — Боже мой), — произнёс он, запустив руку в волосы. Он взял меня за руки. — Дорогая Оливия, как же мне жаль, что ты узнала обо мне при таких ужасных обстоятельствах. Уверяю тебя, тебе совершенно нечего бояться. Я безмерно благодарен за то, что ты появилась в моей жизни.

Он наклонился и поцеловал меня в висок.

— Идём, — сказал он, разворачиваясь. — Давайте устроимся где-нибудь поудобнее, и я расскажу вам продолжение своей истории.

Оцепенев и не зная, что сказать, я последовала за ним. Роман и Малик шли позади. Мой разум отчаянно пытался сложить воедино все новые кусочки этой головоломки. Мне хотелось лишь уснуть, проснуться и обнаружить, что всё это уже позади.

Когда мы устроились в комнате Нуар, согретой потрескивающим огнём, Матиас заговорил:

— Простите, что я был с вами нечестен. — Его взгляд метнулся от меня к Роману. — Я — первая тьма, когда-либо созданная в этом мире. Бальтазар — чудовище, которое создал я. И я должен взять на себя ответственность за своё творение.

Я откинулась на спинку дивана, ошеломлённая. Мой дедушка был самой первой созданной тьмой?

— За всем этим стою я. Теперь Бальтазар у меня, в подземелье, где он вдыхает белладонну. Всё, чего я хочу, — вернуть свою семью: Кору и Алину. Да, я — тьма, и счастье всегда будет от меня ускользать, но вам обоим не стоит меня бояться.

Я покачала головой.

— Я не хочу здесь находиться. Ты мог мне рассказать, Малик!

Малик спокойно встретил мой взгляд зелёными глазами. Смотреть в них было всё равно что вглядываться в изумруд — холодный и бесстрастный.

— Прости, я ничего не мог тебе рассказать. Матиас — это Аластер, мой наставник. Мы с ним уничтожим Бальтазара. Мы уже довольно давно это планируем.

— Это правда, — подтвердил Матиас, подавшись вперёд. — Но поверь мне, я никогда не причиню вреда ни тебе, ни Эмили. Я бесконечно благодарен за то, что вы появились в моей жизни. Всё, что я делаю, — ради вас, чтобы вам больше никогда не пришлось столкнуться с подобным. Обещаю, я всё исправлю.

От его слов я должна была прийти в восторг, но вместо этого меня охватило безразличное оцепенение. Я полностью закрылась в себе. Мне больше не казалось безопасным позволять себе быть уязвимой или открытой.

— Где Бальтазар? — спросила я.

Взгляд Матиаса забегал, прежде чем остановиться на мне.

— Он… внизу. Под домом у меня есть подземелье.

Ну разумеется. Наверняка ещё и с орудиями пыток.

— Я хочу его увидеть, — сказала я.

Матиас посмотрел на Романа.

— Решать не ему. Решать мне, — произнесла я, поднимаясь.

— Как пожелаешь, — ответил Матиас, склонив голову.

Я повернулась к Роману и тихо сказала:

— Я хочу сделать это одна… без тебя.

Роман нахмурился.

— Но…

— Я буду в безопасности. Со мной будет самый тёмный из всех, — сказала я и впервые за, казалось, целую вечность улыбнулась.

Роман поднялся и быстро поцеловал меня.

— Тогда я пойду проверю, как там Рози и тот наш новый знакомый, которого мы привели с собой.

— Спасибо. — Я обняла его.

Пока я шла за Матиасом через бесчисленные комнаты поместья, страх постепенно пробирался внутрь, захватывая всё моё тело.

Матиас, несомненно, был раз в десять могущественнее Бальтазара.

Так что же заставило меня спуститься вниз, чтобы встретиться со своим злейшим врагом в сопровождении этой незнакомой тьмы и без Романа рядом?

Я не знала ответа.

Мы остановились перед резной стеной, украшенной стройными юными девами, резвившимися среди лошадей и летавшими верхом на драконах. Белоснежный фарфор напоминал алебастр.

Матиас приложил пальцы к определённым местам на резьбе и пробормотал какие-то странные слова, которые я едва расслышала.

Стена со скрипом отворилась.

Я вздрогнула от неожиданности. Ну конечно, у самого тёмного из всех должно быть жуткое подземелье, спрятанное за потайной стеной.

Матиас повернулся ко мне, положил руки мне на плечи и сказал:

— Только не пугайся. Бальтазар обезврежен и заперт в своей камере. Он не сможет причинить тебе вреда, хорошо?

Было странно смотреть в глаза этому мужчине — моему крутому дедуле. Что мне полагалось сказать? Спасибо, дедушка? Без проблем, дедуля? Всё путём, дед?

Ни один из вариантов совершенно не подходил человеку, который до усрачки меня пугал. Поэтому я ограничилась простым:

— Хорошо.

Мы пошли вниз по гладким каменным ступеням, освещённым настенными светильниками.