— Ах, моя милая подружка. Как же приятно снова тебя видеть.

— Убирайтесь! — закричала я, чувствуя, как ярость разгорается во мне лесным пожаром. — Не думай, что это твой шанс растоптать нас и превратить наши жизни в ад!

Я с такой силой ткнула пальцем вперёд, что казалось, вот-вот пробью им стену. Всё моё тело дрожало от ярости.

Эмили дышала короткими, частыми вдохами, словно у неё началась гипервентиляция.

Бальтазар злобно ухмыльнулся мне.

— Не волнуйся, Оливия. Мы здесь ненадолго. Я всего лишь заберу свою дочь и внука к себе.

Он потянулся к Эмили.

— Нет! — закричала Эмили, заслоняя собой крошечного малыша.

По коже пробежала дрожь.

— Что ты сказал? Эмили не твоя дочь.

Лицо демона снова исказила мерзкая ухмылка.

— А вот и моя. Спроси Марселиуса.

Лицо Эмили исказилось от муки. Рыдая, она выдавила:

— О боже! Скажи, что это неправда. Я порождение этой мерзкой твари, а мой муж всё это время знал?

Я бросилась к Бальтазару и вцепилась ему в руку.

— Эмили не твоя дочь, ублюдок! Хватит её мучить!

Бальтазар рассмеялся и стряхнул мою руку.

— Эмили совершенно точно моя дочь. Алина родила её. Именно этой части не хватает в дневнике. — Он презрительно усмехнулся. — В то время она была с Филипом. Хочешь, я прочту? Чтобы ты убедилась, что я говорю правду?

Кожу покрыл холодный пот. Страх парализовал меня, когда смысл его слов наконец дошёл до сознания. Моя мать родила ребёнка от Бальтазара?

— Ты лжёшь, — сказала я, заставляя себя вырваться из оцепенения. — Ты только это и умеешь. Лгать и манипулировать.

Бальтазар сунул руку в карман пальто и достал несколько листков бумаги такого же размера, как страницы дневника Алины.

— Вот. Держи доказательство.

Он сунул бумаги мне.

Я взяла их дрожащими пальцами и вслух прочитала дрожащим голосом:

— «Я храню мрачную тайну. Я беременна ребёнком Бальтазара. Я обманула Филипа, заставив его поверить, что ребёнок его, но на самом деле это семя моей истинной любви».

Я отшвырнула листки, и они, кружась, опустились на пол.

— Моя мать — ёбнутая сука! Как она могла? Я ведь почти простила её, а теперь это!

— Нет! — взвыла Эмили. — Я не могу быть твоей дочерью. Тогда я тоже чудовище!

— Твои глаза, дитя, — почти ласково произнёс Бальтазар. — Они того же цвета, что и мои. А теперь я заберу тебя домой и позабочусь о тебе.

Он вырвал Лео из рук Эмили и прижал его к себе.

Лео тут же разревелся.

Бальтазар начал покачивать его на руках, воркуя и ласково разговаривая с младенцем.

— Кто у нас драгоценный малыш? Ты. Ты станешь моим лучшим протеже.

Тристан потрясённо разинул рот, а в его глазах вспыхнула уязвлённая обида.

— Но я думал, что твой лучший протеже — это я!

Бальтазар холодно усмехнулся и выплюнул:

— Ты был моей самой большой ошибкой.

И снова принялся ласково ворковать с малышом.

Эмили попыталась забрать сына, но Бальтазар не подпустил её.

— Не бойся, любовь моя. Я буду заботиться о тебе и твоём сыне Лео как нельзя лучше. Да, я совершил множество ужасных поступков — я даже несколько раз пытался тебя убить, — но теперь это не имеет значения, потому что ты напоминаешь мне о единственной женщине, которую я так и не смог забыть. Я воспитаю твоего сына как родную кровь, и он займёт место следующего принца Связанных временем.

Словно призванное самой судьбой, на шее Лео сверкнуло ожерелье.

— Вот и наше доказательство, — мрачно расхохотался Бальтазар. — Пусть он и Связанный временем, но я воспользуюсь этим, чтобы сделать его сильным.

Эмили продолжала рыдать.

Мысли лихорадочно метались в голове. Моего кинжала больше не было — он остался у Косты. А пули на Бальтазара не действовали. Я была совершенно бессильна против его злодейства.

— Тристан! Помоги своей сестре встать с постели! — приказал Бальтазар. Он поднялся и отошёл от Эмили.

Тристан вынырнул из оцепенения и рванул к кровати. Он схватил Эмили за руку и попытался стащить её с матраса, пока она сопротивлялась и кричала.

— Чёрт! Я не могу! — Он вскинул руки.

Бальтазар нахмурился.

— Знаешь, ты жалок? — Он начал покачивать малыша на руках, воркуя: — Кто мой сладкий мальчик, а? Кто мой сладкий мальчик? Не могу поверить, что у меня есть внук.

Я бросилась на Бальтазара.

Лео продолжал надрывно кричать, его лицо покраснело, а тельце выгнулось дугой.

Бальтазар резко развернулся ко мне и ударил тыльной стороной ладони, его лицо превратилось в жестокую маску.

— Радуйся, что ты вообще ещё жива, сука. Ты до сих пор дышишь только потому, что моя дочь к тебе привязана.

Я отшатнулась от жестокости его слов и жгучей боли от пощёчины.

В комнату ворвался властный голос:

— Бальтазар! Верни ребёнка Эмили!

Матиас влетел в дверной проём, глаза пылали яростью.