Я повернула дверную ручку, и та поддалась. Осторожно толкнула дверь.

Она с леденящим душу скрипом распахнулась, открывая пустой холл.

Единственный свет проникал внутрь от угасающего заката. По паркетному полу растекались тени. Паутиной были затянуты пыльная люстра, стены и перила огромной раздвоенной лестницы, которая наверху расходилась на два отдельных пролёта, ведущих в разные стороны. Я запросто могла представить актрису, величественно спускающуюся по этим ступеням с бокалом мартини в руке.

Пугающая пустота этого места заставила меня поёжиться, а по позвоночнику, словно армия муравьёв, промаршировали мурашки.

Не может быть, что это тот самый дом. Такое ощущение, будто здесь уже несколько десятилетий никто не бывал.

Дверь протяжно скрипнула, и я подскочила с испуганным вскриком.

— Это всего лишь мы, Оливия, — тихо сказала Эмили. Рядом с ней стояла Рози. — Нам стало страшно сидеть там одним.

Она крепко держала Рози за руку, и они обе на цыпочках вошли в холл.

— Боже мой, только посмотри на эту лестницу! — воскликнула Эмили. — И на люстру. Наверное, в ней сотни хрустальных подвесок.

— Ага. Когда-то это место было настоящим шедевром. — Я посмотрела наверх, подавила страх и сказала: — Я поднимусь на второй этаж. Вы ждите здесь. Если услышите или увидите что-нибудь странное, сразу выбегайте наружу. Понятно?

— Поняла, — дрогнувшим голосом ответила Эмили.

Я медленно поднялась по ступеням. Под моим весом они стонали и скрипели. Добравшись до первой площадки, я посмотрела направо и налево.

По какой лестнице пойти сначала?

Решив выбрать правую, я продолжила подниматься. Достигнув верхнего этажа, я замерла, сердце бешено колотилось где-то в горле.

В конце тёмного коридора, на фоне тусклого света из небольшого окна, стоял высокий мускулистый мужчина. С потолка над его головой свисала паутина.

Он пристально смотрел на меня, и в его глазах читалась мрачная напряжённость.

Это мог быть только Эйан Малик.

ОЛИВИЯ

ГЛАВА 4

 

От мужчины, притаившегося в тени в конце коридора, у меня по всему телу побежали мурашки.

Я была настолько потрясена тем, что наконец увидела его, что после стольких поисков всё моё тело задрожало. Что это было? Ярость? Восторг? Или моё тело наконец выплёскивало наружу все сдерживаемые чувства отчаяния и изнеможения, которые я так долго носила в себе?

Я не знала. Да мне было всё равно.

Стоя на верхней ступени лестницы, я выпрямилась и сделала несколько долгих глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь. Затем сильным, чётким голосом произнесла:

— Кто ты? Хватит прятаться в тени. Выйди и покажись мне.

Он не двинулся, не вздрогнул, казалось, даже не заметил, что я что-то сказала. Просто стоял, опустив руки вдоль тела, и медленно, размеренно дышал, о чём свидетельствовало плавное движение его широкой груди.

— Ты, должно быть, Эйан Малик. Я проделала долгий путь, чтобы найти тебя, — сказала я, сжимая и разжимая кулаки.

Он ничего не ответил.

— Мне надоело постоянно находить тебя в тени, где ты вечно прячешься. Пожалуйста, выйди и встань передо мной. Покажись мне. — Я прижала ладонь к сердцу, пытаясь успокоить его беспорядочное биение.

Снизу донёсся какой-то шорох.

Я резко обернулась.

Эмили стояла, прижимая к себе Рози. Обе смотрели на меня не моргая.

В коридоре скрипнули половицы, и я резко повернула голову обратно.

Казалось, Малик стал ближе, словно сделал шаг вперёд.

Или мне уже мерещится?

Я вытерла испарину над верхней губой.

Давай, Оливия, возьми себя в руки.

— Ну? Ты собираешься показаться мне или мне развернуться и бежать отсюда?

От одной мысли о том, чтобы уйти после всего этого изнурительного путешествия, моё тело обмякло, будто усталость тянула его вниз за невидимые нити.

Рози захныкала.

Я резко повернула голову к ней.

Половицы снова застонали.

Я тут же обернулась обратно.

Казалось, Малик подошёл ещё ближе.

А что, если это не Малик? Что, если это какой-нибудь безумец, который умеет только одно — убивать?

Я сглотнула, пытаясь хоть как-то увлажнить пересохший рот. Руки снова начали сжиматься и разжиматься. Я прижала ладони к грязному платью из оленьей кожи, чтобы прекратить эти бесконечные движения, но тогда пальцы принялись постукивать по бёдрам. Тревога сводила меня с ума. Я встряхнула кистями, а затем встряхнулась всем телом.

Малик стал ближе.

Как он это делает?

Это действовало мне на нервы.

Я оглянулась через плечо на Эмили и Рози.

Эмили по-прежнему не сводила с меня глаз, но теперь она присела на корточки, обхватив Рози руками. Обе дрожали, словно осенние листья, цепляющиеся за ветку с наступлением зимы.

Рози уткнулась лицом в грудь Эмили.