— Понятно. — Ёсимура посмотрел туда, куда указывал Иманиси. — Автобусная остановка вон там, верно? — спросил он. В самом деле, из автобуса, остановившегося не более чем в метре от них, выходили пассажиры. — Предположение, что Мията ждал автобуса, вполне допустимо.

— Верно. Ах да, Ёсимура, — вспомнив что-то, сказал Иманиси, — спросите у кондуктора, в какое точное время около восьми вечера здесь останавливаются автобусы.

Ёсимура подбежал к автобусу и спросил кондуктора. Он вернулся, когда автобус уже отъезжал.

— В 19:40 идёт автобус до Сэйдзё, — сказал Ёсимура. — В восемь проходит автобус на Китидзёдзи, а через десять минут — ещё один на Сэйдзё. Потом около двадцати минут ничего нет, пока не пройдёт автобус из Титосэ-Карасуяма, следующий до Сэйдзё. После этого автобусы в обоих направлениях ходят с двадцатиминутными интервалами. Значит, здесь примерно каждые десять минут проходит автобус.

Иманиси выслушал и пробормотал: «Часто они ходят, правда?» Затем продолжил: «Мията умер около восьми. Если предположить, что он ждал у остановки, сердечный приступ должен был случиться в те десять минут между автобусами. Неизвестно, проходят ли автобусы в обоих направлениях точно через такие промежутки, так что остаётся некоторый запас времени. Но в любом случае ждать ему пришлось недолго. Если сердечный приступ случился у Мияты в эти десять минут ожидания, ему просто ужасно не повезло». Иманиси размышлял вслух.

Ёсимура его не слышал. Он шёл через поле возле дороги.

— Иманиси-сан! — крикнул, нагнувшись, Ёсимура. — Посмотрите. — Он указал на землю. В траве лежал клочок бумаги примерно десять на десять сантиметров, оборванный, с неровными краями.

— Что это может быть? — Иманиси поднял его.

— Похоже на список цифр, — сказал Ёсимура, заглядывая Иманиси через плечо.

На листке было написано следующее:

Общие суммы выплаченных пособий по безработице

 

1949 --

1950 --

1951 --

1952 --

1953 25 404

– -

– -

1954 35 522

– -

– -

– -

1955 30 834

– -

– -

1956 24 362

– -

– -

1957 27 435

1958 28 431

– -

– -

1959 28 438

– -

По-видимому, этот листок был частью разорванного большого отчёта.

— Интересно, кому в этих местах могут понадобиться такие цифры?

— Может быть, здесь живёт кто-нибудь из Министерства труда, — ответил Иманиси.

Статистика мало интересовала обоих, но листок нашли примерно в девяти метрах от места, где упал Мията.

— Интересно, давно ли здесь лежит эта бумага? — сказал Ёсимура.

— Она не очень грязная, Ёсимура. Когда в последний раз шёл дождь?

— Точно помню: дождь был четыре или пять дней назад.

— Значит, листок обронили после того. Дождём его не мочило.

— Мията умер три дня назад. Может, бумага лежит здесь с тех пор?

— Кто знает, — подумал Иманиси. — Не могу представить, зачем Мияте носить при себе такое.

— На всякий случай спросим в театре «Авангард»? Это может оказаться реквизитом для пьесы или частью сценария.

В ответ на предложение Ёсимуры Иманиси сказал: «Ветер мог принести этот листок сюда откуда-нибудь».

— Да, вы правы. Эту возможность следует принять во внимание.

— Вы подозреваете, что листок обронил кто-то другой, не Мията?

— Да, — ответил Ёсимура. — Я предполагаю, что эти цифры мог записать кто-то из знакомых Мияты, интересующийся трудовыми отношениями.

— Значит, вы думаете, этот человек мог быть здесь вместе с Миятой?

— Возможно. Или Мияте дали этот листок, и он держал его в кармане. Когда он упал, листок мог выпасть. Потом ветер отнёс его сюда. Это тоже возможно.

Иманиси рассмеялся. — Вероятно, это не имеет отношения к делу. Мияте вряд ли дали бы такую бумагу: она его не интересовала. Но ваша мысль, что с Миятой мог быть кто-то ещё, любопытна.

Иманиси ещё раз осмотрел листок.

— Что бы это значило? — спросил он, указывая на одну цифру. — Смотрите, таблица начинается с 1949 года. Но за 1949, 1950, 1951 и 1952 годы цифр нет.

— Вероятно, эти цифры были не нужны либо неизвестны.

— Понятно. Но взгляните: между 1953 и 1954 годами проведены две черты. А между 1954 и 1955 — три. Перед этими чертами не указаны годы. Что означают эти пропуски?

— Кто знает. — Ёсимура вытянул шею, разглядывая листок. — Не могу понять. Может быть, туда следовало вписать другие цифры. Например, число застрахованных или число получающих пособие?

— Если так, можно было бы ожидать, что эти графы заполнены, но они пусты. Возможно, это пометки для того, кто записывал цифры.

— Почерк неважный, правда?

— Да, неважный. Будто писал ученик средней школы. Хотя нынче и у выпускников университетов почерк бывает ужасный.

— Что с ним делать?

— Что ж, позднее он может пригодиться. Я его сохраню.

Иманиси положил листок в карман.

— Простите, что заставил вас тащиться в такую даль, — сказал Иманиси Ёсимуре. Для Иманиси было естественно извиняться за неудобство даже перед младшим коллегой.