Огни на перроне уже горели. Когда поезд тронулся и начал набирать ход, табличка «Уго-Хондзё» поплыла вместе с перроном. Затем замелькали огни городка. У переездов стояли люди, ожидая, когда пройдёт поезд. Иманиси стало грустно: он думал, увидит ли ещё когда-нибудь этот городок. Огни Хондзё кончились, и дальше за окном тянулись лишь чёрные горы.

— Поедим? — Ёсимура раскрыл свой бэнто.

— Знаете, Ёсимура, — сказал Иманиси, открывая коробку, — всякий раз, когда ем бэнто, вспоминаю, что в детстве это было моей мечтой. Уговорить мать купить мне его было почти невозможно. Должно быть, тогда оно стоило около тридцати сэн.

— Неужели так дёшево? — сказал Ёсимура, взглянув на Иманиси.

Теперь он лучше понимал Иманиси. Для человека его происхождения молодые люди, встреченные на станции, должно быть, казались богачами — сыновьями состоятельных семей, все с университетским образованием. Глядя на Иманиси, Ёсимура невольно сравнивал их со своим старшим коллегой, чья жизнь была куда тяжелее.

Когда Иманиси доел, настроение у него улучшилось. Он налил чаю из крохотного чайника и с удовольствием выпил. Затем закрыл коробку крышкой и тщательно перевязал бечёвкой. Потом достал разрезанную пополам сигарету и, отдыхая, закурил. Под щетиной проступала бледность усталости. Докурив, Иманиси пошарил в кармане пальто и вынул записную книжку. Он сосредоточенно хмурился, глядя в неё. Ёсимура решил, что тот изучает заметки, сделанные в поездке.

— Ёсимура, прочтите-ка это, — с неловким смешком Иманиси протянул ему записную книжку.

Сохнущая лапша —

струится среди молодых листьев —

и блестит

Поездка на север —

море тёмно-синее —

лето ещё молодо

— Да вы собрали богатый урожай, — улыбнулся Ёсимура и прочёл следующее хайку.

Трава поднимается —

после сна —

у реки Коромо

— Ах, это о том странном человеке, — сказал Ёсимура.

— Верно. — Иманиси неловко засмеялся и отвернулся к окну.

За поездом текла темнота; лишь изредка в одинокой дали проплывал огонёк крестьянского дома.

— Скажите, Иманиси-сан, было бы замечательно, если бы нам удалось связать незнакомца с подозреваемым, верно?

— Если бы удалось, поездка не была бы напрасной, — согласился Иманиси.

— Будет неловко, если, забравшись так далеко и потратив столько времени и денег, мы выясним, что к делу это отношения не имеет.

— Ничего не поделаешь. Если связи нет, придётся попросить остальных отнестись с пониманием.

— Наверное, так, но мне всё равно не по себе. Мы тут отдыхаем в поезде, а остальные из группы носятся и ведут расследование изо всех сил. Мне от этого совестно.

— Ёсимура, это тоже часть работы. Не надо из-за этого переживать. — Хотя он успокаивал младшего коллегу, самого Иманиси тоже тяжело угнетало чувство ответственности за эту поездку. Уныло глядя в окно, он пробормотал: — Интересно, нашли рубашку?

Ёсимура расслышал и спросил: — Рубашку?

— Да, рубашку, которая была на убийце. Она должна была испачкаться кровью. Он не мог и дальше носить её, значит, где-то спрятал.

— Подозреваемые часто прячут такие вещи у себя дома, верно?

— По большей части так и бывает. Но в этом случае, похоже, могло быть иначе. Я вот что хочу сказать, Ёсимура: если рубашка была сильно залита кровью, он не мог ехать в ней до самого дома. Боялся бы, что люди заметят.

— Но ведь было темно.

— Да. Но если дом убийцы находился далеко, он не мог сесть в поезд в таком виде. Даже поехав на такси, он вызвал бы у шофёра подозрения.

— У него могла быть собственная машина.

— Да, собственная машина. Такое возможно. Но, думаю, где-то он всё же переоделся.

За окном по-прежнему проплывала темнота. Некоторые пассажиры уже готовились ко сну.

Ёсимура сказал: — Значит, такое место должно быть убежищем подозреваемого?

— Вероятно, — пробормотал Иманиси. Всматриваясь в темноту, он, казалось, думал о чём-то другом. Он достал ещё одну половинку сигареты и закурил.

— А этим убежищем не может быть квартира его любовницы?

— Не знаю.

— Но если он отправился туда переодеться, значит, там кто-то жил. И это было бы возможно лишь в том случае, если подозреваемого связывали с этим человеком особые отношения.

— Верно.

— Если не любовница, значит, близкий друг или брат.

— Вероятно. — Иманиси больше ничего не сказал. Будучи опытным сыщиком, он предпочитал всё обдумывать сам.

Ёсимура служил в участке, на территории которого произошло убийство, и не работал с Иманиси ежедневно. Прежде они однажды расследовали убийство вместе. Тогда Иманиси был направлен из центрального отдела. С тех пор Ёсимура глубоко уважал Иманиси. Всякий раз, сталкиваясь с трудным делом, он обращался к Иманиси за советом. Он успел узнать характер и интересы Иманиси. Даже был знаком с его семьёй.

Иманиси не был из тех сыщиков, кто сообщает даже коллегам, когда выходит на хороший след. Обычно он докладывал прямо начальнику отдела расследования убийств.