— Разве? — Вага склонил голову набок и отпил из своего стакана.

— За невесту Ваги! — предложил тост режиссёр. Они подняли стаканы и чокнулись.

— Что значит «разве»? — спросила хозяйка бара, хмуро глядя на Вагу. — Ваше творчество блистательно. Вы один из лидеров молодого поколения. И скоро женитесь на чудесной женщине. Я вам так завидую.

— Вот бы и нам такое счастье, — сказали хостес.

— Кто знает… — пробормотал Вага, опустив взгляд.

— Опять вы за своё? Просто смущаетесь.

— Я не смущаюсь. Просто ко всему отношусь скептически. Я смотрю на себя со стороны.

— Всё-таки вы художник, — без колебаний сказала хозяйка бара. — Мы бы просто утонули в собственном счастье. В этом и разница. Мы не умеем так анализировать, как Вага-сэнсэй .

— Вот потому мы и ошибаемся, — сказала одна из хостес.

— Но ведь вы счастливы, этого не отнять, Сэкигава-сэнсэй? — Хозяйка бара повернулась к сидевшему рядом с ней критику.

— Когда человек счастлив, лучше всего без остатка отдаваться этому чувству. Чрезмерный анализ, по-моему, ни к чему, — сказал Сэкигава.

Вага посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Так когда же свадьба?

— Ах, я читала об этом в журнале. Осенью. Там были их фотографии, — сказала другая хостес. Она была стройна, хороша собой и носила чёрное шёлковое платье.

— Всё это выдумки. Нелепость, — сказал Вага. — Я не отвечаю за слухи, которые печатают.

— Но раз вы ходите с ней в ночные клубы, отношения у вас, должно быть, весьма близкие, — вставил Ёдогава.

— Могу это подтвердить, — согласилась хозяйка бара. — Я видела, как они танцевали, и мне показалось, что они прекрасно подходят друг другу.

— Кто эти молодые люди? — спросил профессор, обернувшись, чтобы взглянуть на них.

— Это члены группы «Нуво», — объяснила хостес, наблюдавшая за ними.

— Кажется, я о них слышал, — сказал пожилой профессор. — Кажется, читал о них в газете.

— Видите того, с длинными спутанными волосами, что сидит напротив хозяйки бара? Это Вага Эйрё, композитор. Его цель — разрушить самую природу традиционной музыки, — сказал доцент.

— Не надо всё мне разъяснять. А кто рядом с ним? — спросил профессор.

— Рядом с ним сидит режиссёр Сасамура. Он пытается произвести переворот в устройстве театральной постановки.

— Когда я был молод, — сказал профессор, — мы увлекались театром «Цукидзи сёгэкидзё». Это движение того же рода?

— Несколько иное, — с недоумением сказал доцент. — Как бы это описать? Они смелее и изобретательнее.

— Понятно. А кто следующий?

— Это ведь драматург Такэбэ? — Доцент вопросительно посмотрел на хостес.

— Да, это Такэбэ-сэнсэй.

— А кто сидит к нам спиной?

— Это критик Сэкигава-сэнсэй, — ответила хостес.

— А тот, рядом с девушкой?

— Архитектор Ёдогава-сэнсэй.

— Вы всех называете сэнсэй, словно они профессора? — Профессор саркастически рассмеялся. — Видно, они и впрямь незаурядны, раз их в таком возрасте называют сэнсэй .

— Нынче кого угодно называют сэнсэй . Даже главарей преступных шаек, — сказал доцент.

— Над чем они смеются?

— Должно быть, речь о Вага-сэнсэй, — сказала хостес. Она уловила часть разговора за соседним столиком.

— И чем же так примечателен этот Вага?

— У Вага-сэнсэй невеста — Тадокоро Сатико-сан. Вы ведь знаете её — она скульптор. Она известна ещё и тем, что её отец — Тадокоро Сигэёси, бывший член кабинета министров, — объяснила хостес.

— Понятно. — Профессор истории, казалось, потерял интерес.

Похожий разговор шёл и за столиком, где сидели руководители.

— Ах, Тадокоро Сигэёси… — Один из руководителей не знал имён молодых деятелей искусства, но, услышав имя бывшего министра кабинета, сразу оживился.

Бар постепенно наполнялся посетителями. Большинство тех, кто приходил позже, появлялись по двое или по трое, поэтому компания молодых мужчин по-прежнему привлекала общее внимание.

Дверь тихо открылась, и в бар вошёл пожилой господин. У него были длинные седые волосы и очки в толстой металлической оправе. Он направился внутрь, но, заметив молодых мужчин за большой кабинкой, заколебался. Они тоже его узнали.

— Мита-сэнсэй, — сказал Сэкигава, вставая и приветствуя вошедшего. Мита Кэндзо был известным критиком в области культуры и писал статьи не только о литературе, но и об искусстве и массовой культуре.

— Добрый вечер, — с неуверенной улыбкой ответил Мита. — Я и не знал, что вы, молодые люди, сюда ходите.

— Да, иногда заходим.

Мита, казалось, не находил слов и стоял в нерешительности.

—Сэнсэй, Мита-сэнсэй, присаживайтесь к нам, — сказал архитектор Ёдогава Рюта.

— Спасибо. Быть может, позже к вам присоединюсь. — Мита ушёл вместе с хостес, кивнув молодым людям на прощание.