Сухая выправка солдата была безупречной: плечи развернуты, фузея замерла в положении «на караул» точно по уставу, а взгляд преданно и твердо устремлён прямо перед собой. Павел удовлетворённо прищурился, задержав взор на опалённом солнцем лице. Потом коротко кивнул и двинулся дальше. Через несколько шагов он вновь остановился – на этот раз перед щуплым, невысоким унтер-офицером, у которого на груди, среди прочих наград, блестела серебряная ромбовидная медаль на красной ленте. Император склонил голову набок, рассматривая.

– За Прагу? – скорее утверждая, чем спрашивая, глухо обронил он.

– Так точно, ваше императорское величество! – отчеканил унтер. – Жалован за труды и храбрость при взятии Праги!

Павел окинул его пристальным взглядом – от седых висков до заштопанных голенищ, – и в голосе его послышалось нечто похожее на уважение:

– Ага, вижу, турок бил, и за них медали, мятежных поляков усмирял, теперь ещё и Альпы прошёл… Старый воин. Суворовскую школу сразу видать. – Он чуть довернул голову к следующему по пятам Палену и добавил, не меняя ледяного тона: – Жалую ему два рубля. И проследите, граф, чтобы к вечеру сей ветеран получил от меня чарку.

– Будет исполнено, ваше императорское величество! – громогласно откликнулся тот.

Павел двинулся дальше. Теперь он шёл быстрее, лишь скользя взглядом по шеренгам, – пока не поравнялся со Вьюговым. Взгляд государя задержался на его груди, где белел эмалевый крестик на чёрной ленте – знак ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

– Кавалерский? – Павел остановился, прищурившись. – Ещё и у поручика? – кивнул он на серебряный офицерский горжет с золотым гербом.

– Так точно, ваше императорское величество! – Семён вытянулся в струнку. – Поручик Вьюгов! Жалован Кавалерским крестом ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

– За что? – хмурясь, спросил Павел.

– За закрытие Апеннинских перевалов, ваше императорское величество! – рявкнул тот. – Дабы не дать войскам генерала Моро пройти на равнину!

– Вот как, – в голосе Павла мелькнул неподдельный интерес. – Ты, стало быть, эти самые перевалы и запирал?

– Так точно, ваше величество! Не один, с егерскими ротами, казаками и пионерами. Дали бой, потом подорвали скалы и завалили проход, чтобы француз не мог подтянуть подкрепления к Треббии.

– Все инженерные работы проведены под руководством поручика Вьюгова, ваше императорское величество, – вставил Алексей. – При подрыве зарядов камнепадом завалено не менее двух рот неприятеля. В полку за поручиком всё минное и артиллерийское дело, а также надзор за стрелковой подготовкой и состоянием оружия.

Император помолчал, оглядывая офицера с головы до ног. Потом покачал головой – не то с осуждением, не то с одобрением.

– Запирать перевалы для целой армии – это генеральское дело. Но ты, поручик, справился. Молодец, господин капитан, поздравляю с новым чином! – И двинулся дальше.

– Покорнейше благодарю, ваше императорское величество! – звонко выкрикнул Вьюгов, всё еще не веря в свою удачу и провожая взглядом удаляющуюся свиту.

Перед дозорной ротой Павел задержался снова. Окинул взглядом шеренги, отметил обветренные, обожжённые горным солнцем лица и заговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Вот и они, волкодавы генерала Егорова. Как же, помню вас по прошлому смотру. Грязные стояли, в каких-то хвостах волчьих… А теперь я что-то тех хвостов и вовсе не вижу. Неужто потеряли в походе?

Вопрос был задан с явной иронией, но Егоров, не дожидаясь паузы, ответил чётко:

– Убрали, ваше императорское величество! Как было приказано по всякому неуставному.

Павел обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– Приказано, говоришь? – переспросил он. – А я слышал, что весь поход вы в них красовались. И француза пугали, и горных баранов. Что же теперь-то на плацу оробели? – Он помолчал и вдруг, неожиданно мягко, добавил: – Впрочем, за особую проявленную отвагу в Итальянском и Швейцарском походах жалую, чтобы и далее волчьи хвосты оставались бы особым знаком отличия у опытных егерей полка. Бог с вами, заслужили, носите. Но только тем, кто в бою себя показал! Молодым не давать – пусть прежде выслужат. Сами с этим, Егоров, разберитесь, и представьте мне рисунок, как тому отличию на форме быть.

– Будет исполнено, ваше императорское величество! – рявкнул Алексей.

По шеренгам прошел едва слышный вздох облегчения – полк единым порывом выдохнул. Но это секундное живое проявление выдал лишь тихий шелест обмундирования: лица егерей остались неподвижными, и строй мгновенно замер вновь, словно высеченный из камня.

Император меж тем во главе свиты двинулся дальше.

– Ранцы, вижу, уставные. А ведь я знаю: весь поход с заплечными мешками ходили. И сапоги резали, и мундиры укорачивали, и гренадные сумки на ремнях таскали. Всё знаю. – Он обернулся к Егорову. – Ты мне вот что скажи, генерал: отчего вы с уставами так вольно обходились? В чём резон?

Алексей вытянулся.