Поместье оказалось на удивление крепким. Здесь, конечно, требовался ремонт, но все было не так печально, как я думала.

Дубовые полы, покрытые толстым слоем пыли, не прогнили, штукатурка не осыпалась, но главное, здесь было сухо. И, кажется, мародеры и впрямь сюда не совались. Потому, что мебель, укрытая пожелтевшими от времени простынями, стояла на своих местах.

Но работы здесь предстояло очень много.

Я замерла у огромного зеркала, висящего в небольшом вестибюле, и провела по нему рукой, убирая слой паутины и грязи.

Я тихо ойкнула, осознав, какой ужас испытали возницы. Все мое лицо было измазано грязью, а волосы торчали в разные стороны вперемешку с сеном.

Немного потерев лицо подолом платья и пригладив пальцами каштановые волосы, я вновь уставилась в зеркало, до сих пор не в силах привыкнуть к своему новому отражению.

Оттуда на меня смотрела миловидная молодая девушка с большими серыми глазами, обрамленными густыми черными ресницами. Мой взгляд медленно скользнул по новой фигуре: мягким женственным изгибам, высокой груди и округлым бедрам.

Когда мои губы тронула слабая уставшая улыбка, на щеках мгновенно появились две очаровательные ямочки.

— Ничего, всегда справлялась и сейчас справлюсь, — заявила я своему отражению и двинулась дальше, чтобы найти себе место для ночлега.

Следующие два дня слились для меня в бесконечную череду хозяйственных подвигов.

Я отмыла и обустроила для себя маленькую спальню на первом этаже, отдраила до блеска коридор и огромную кухню. На чердаке в большом старинном сундуке я нашла несколько добротных шерстяных и льняных платьев, которые, видимо, принадлежали прежней хозяйке.

Поначалу платья безжалостно впивались в талию и мешали дышать. Но за эти два дня, наполненные непрерывным физическим трудом и скудными перекусами, моя фигура немного подобралась. Теперь платья стали сидеть заметно лучше, красиво очерчивая силуэт, правда, в груди они по-прежнему оставались тесными, ткань натягивалась так, что казалось, пуговицы вот-вот отлетят от любого резкого вдоха.

Затем я провела масштабную ревизию в подвалах. К моему огромному везению, они оказались сухими и в них обнаружились некоторые запасы продуктов, которых не тронули время и мыши. Я нашла там несколько мешков отличной муки, бобы, бочонки с солью, крупы и даже пару окороков вяленого мяса. Дикий заросший сад за домом порадовал меня зарослями пряных трав, диким луком и спелыми яблоками.

А сегодня утром я даже рискнула быстро заглянуть в деревушку и выменять у охотника тушку кролика на одну из своих серебряных сережек.

Поэтому к вечеру я почувствовала себя почти счастливой, даже несмотря на то, что на улице снова шел проливной дождь.

Вся кухня была наполнена восхитительным ароматом готовящегося на плите кролика. На столе, накрытые чистым полотенцем, остывали свежеиспеченные лепешки.

Я как раз снимала пробу, довольно жмурясь от идеального баланса специй, когда где-то в глубине дома раздался звук, от которого ложка едва не выпала из моих рук.

Бум! Бум! Бум!

Кто-то грубо пытался сбить огромный засов с входной двери, пытаясь попасть в дом через главный вход.

Моя с трудом созданная идиллия рухнула в один миг.

Сердце застучало, как сумасшедшее, а глаза распахнулись от ужаса, когда я услышала, как входная дверь с грохотом распахнулась и ударилась о стену.

— Проклятье, ну и дыра! — прорычал грубый, недовольный мужской голос. — Лучше бы остались кутить в таверне и заночевали там. А утром уже разобрались бы с этим поместьем.

— Заткнись, Вальдрик, — раздался в ответ второй голос. — Мне кажется, или здесь пахнет едой?

Когда в коридоре послышались тяжелые шаги, у меня по спине пробежал холодок.

Мой испуганный взгляд метнулся в сторону черного выхода.

Бежать было уже бессмысленно, да и вдруг поместье уже окружили?

Я нервно сглотнула. Черта с два я сдамся без боя!

Отбросив в сторону ложку, я быстро подхватила тяжелую чугунную сковородку и, гордо вздернув подбородок, ринулась из кухни в коридор.

Непрошеные гости при виде меня замерли.

Их было двое. Оба промокшие до нитки, в темных дорожных плащах, с которых на чистый пол стекали лужи грязи. На их лицах отчетливо виднелись свежие следы хорошей драки. И, к счастью, никто из них не походил на ищеек Седрика. Да и на жуткого генерала, которого боится вся округа, никто не тянул.

Один мужчина — рыжеволосый, коренастый, с разбитой губой и недовольным выражением лица, уставился на меня так, словно увидел перед собой привидение.

А вот второй… Второй заставил меня судорожно сглотнуть.

Он был огромен. Длинные темные волосы, мокрые от дождя, небрежно падали на широченные плечи. На его скуле красовалась свежая ссадина, но она ничуть не портила его породистой, пугающей мужской красоты.