Речь шла, конечно же, не о пиратах, а о родителях. Уж что-что, а с глазами в нашей семье у всех всё было в полном порядке. Менталочка, бывает, пошаливает, а вот зрение стопроцентное, и потому мы оба заметили на борту флагманского пиратского корабля Эдуарда Богдановича и Марию Александровну. И ещё какого-то мужика восточной наружности рядом с ними. Вся эта троица стояла на борту и как будто бы в душу мне заглядывала.

Собственно говоря, это всё, что мы успели обсудить до того, как в дверь постучали. Сперва в нашу каюту зашёл официант с заказом, а следом за ним робко протиснулся капитан корабля. Тот самый усатый синьор, которого я видел при входе на лайнер.

— Доброй ночи, синьорины, синьор, — поклонился он. — Меня зовут капитан Висконти.

— Здравствуйте.

— Я хотел бы задать вам пару вопросов, если вы не против.

— Конечно-конечно.

— Как бы так сказать? — капитан вздохнул. — У всей нашей команды сложилось впечатление, будто бы вы в курсе того, что произошло. Я сейчас говорю о призрачных кораблях. Скажите, синьор Маринари, вам что-то об этом известно?

— Откуда же? — удивился я и постарался распахнуть глаза как можно шире. Благо, у меня были хорошие учителя по этому предмету. — Я всего лишь повар, — сказал я. — Вообще понятия не имею, о чём вы.

— Ага…

Видно было, что капитан нисколечко мне не поверил. Однако пытать пассажиров явно не входило в его полномочия, и при этом ни в чём дурном мы замечены не были. Поэтому он ещё раз поклонился, ещё раз пожелал нам доброй ночи, и ушёл вместе с официантом.

— И всё-таки, — сказала Аня, когда дверь за ними захлопнулась. — Что это было-то, как думаешь? Иллюзия? Морок какой-то? Магия?

— Не уверен. Мне почему-то кажется, что это была живая картинка, причём в реальном времени. А Андрей каким-то образом спроецировал её, чтобы показать нам. Быть может, хотел о чём-то предупредить?

— То есть, — медленно сказала Анна Эдуардовна. — Наши родичи всё-таки у пиратов.

— Получается, что так, — тут я задумался. — А плохая новость заключается в том, что водоворот мог предупреждать нас вовсе не о нападении на лайнер…

— А о чём же тогда?

— Подумай, — хмыкнул я. — Артём в Венеции один остался…

Да-да! Единственным членом нашей команды, который взбрыкнул против отпуска, был мой брат. Причина проста — Артём не захотел отдыхать. У него сейчас настала какая-то маниакальная фаза — будто фанатик он загорелся идеей спуска в подвал Бачокки, и ни на чём другом попросту не мог сконцентрироваться. Всё своё время он теперь проводил в лаборатории: мастерил чего-то, изобретал, придумывал. Короче говоря, оторвать его от занятия и переубедить оказалось невозможно. А я не сказать, чтобы сильно по этому поводу расстроился.

— Внимание! — раздался в этот момент из динамиков голос капитана Висконти. — Синьоры и синьорины! Дамы и господа! В связи с опасной обстановкой на море и угрозой нападения пиратов, наш экипаж принял нелёгкое решение! Мы завершаем наш маршрут в текущей точке и разворачиваемся в сторону Венеции! Прошу…

Понять и простить, ага. Дальше капитан продолжил вещать про компенсацию и извиняться за сорванный круиз, а я подумал, что всё складывается просто отлично. Всё, что хотел от этого плавания, я уже получил. Ну… почти. Один лишь пунктик остался. Последний и самый важный. Собственно говоря, ради него всё и затевалось.

— Ань, — я встал из-за стола. — Пойдём, прогуляемся.

— А можно с вами? — спросила кареглазка.

Я же поцеловал её в ответ и сказал, что мы ненадолго.

— Буквально пару минут, душа моя. Дела семейные. Не скучай.

С тем мы с сестрой вышли в коридор. Отошли буквально за угол, где я остановился и огляделся. Убедился, что за нами никто не подглядывает, и достал из кармана кольцо. То самое, которое мне с барского плеча пожаловала Елизавета Александровна.

— Ох них… ничего себе! — выдохнула Аня, отреагировав на блеск камушка как ворона. — Ты где его украл?

— Украл?! — возмутился я. — Я никогда и ни у кого ничего не крал. У меня, знаешь ли, принципы.

— Ради такой побрякушки можно любыми принципами поступиться, — парировала сестра. — Поверь, я знаю о чём говорю…, но всё-таки? Откуда?

— Ужас подарила, — ответил я, и снова:

— Ох ты ж них… чего себе! Дашь посмотреть?

Аня взяла кольцо и начала вертеть его, рассматривая со всех сторон. И как мне показалось, уже прикинула в уме его приблизительную стоимость.

— Так это же на женскую руку, — вынесла сестра свой вердикт, и глазёнки ей загорелись пуще прежнего. — И расширить нельзя, так чтобы камень не вылетел. Артур! Зачем оно тебе? Может, подаришь любимой сестричке?

А я сперва даже не нашёлся, что ответить. Да и не сперва тоже. Долго-долго думал, но слов так и не подобрал.

— Ты… ты дура, что ли? — вполне искренне спросил я.

— Грубиян, — ответила Аня и вернула мне кольцо. — Не хочешь дарить, так и скажи. Чего сразу обзываться-то?

— Вообще-то, — вздохнул я, — по моей задумке это помолвочное кольцо.

На этих словах моя сестрица замерла. Выпучила глаза и сказала:

— А, — затем: — О, — затем наконец переварила информацию в должной мере и улыбнулась. Тут же взяла меня в захват и начала кулаком ерошить волосы. — Ну наконец-то! Наконец-то ты додумался!

— Ага…