— Я выйду из комнаты вон туда, — небрежно указываю себе за спину. — Пункт наблюдения экранирован. Стены тоже. Абсолют настроится на ваш психотип, Наталья Андреевна. Другие одарённые, проживающие в доме, не смогут помешать.

— Понятно, — кивнула Воронова. — Что дальше?

— Когда я выйду, положите Артефакт на ладонь. Закройте глаза. Сначала вы увидите его изображение, потом он с вами заговорит.

— Телепатия?

— Вроде того.

— И что я должна сказать?

— Ну, он изучит ваш психотип, предложит варианты. Пожелайте стать бессмертной. Только и всего. Никакой особой специфики.

— Звучит слишком просто.

— Так оно и есть.

— А если что-то пойдёт не по плану?

— Маловероятно. Но вы сможете разговаривать со мной, в стену встроены динамики.

— Хорошо, — герцогиня вытащила медальон из футляра. — И что, никакого подвоха?

— Один есть, — признался я. — Но я его озвучу, когда вы обретёте свой Дар.

Стена за моими плечами сомкнулась.

Каримов тоже присутствовал на сеансе. Я настоял. У нас всего два случая применения Абсолюта. Маловато для статистики. А мне ещё Джан и Федю наделять вечной молодостью…

Герцогиня закрыла глаза.

Мы не подсказывали, Воронова к нам не обращалась. Сидела спокойно. И понятия не имела, что её изучает домоморф. Минуты через три Бродяга сообщил:

— Фиксирую изменение психотипа.

— Ты можешь определить способности этой женщины? — поинтересовался я.

— Нет ничего проще. Изначально она была ясновидящей. Насколько я могу судить, добавилось бессмертие.

Герцогиня откинулась на спинку кресла.

Её глаза лучились счастьем.

— У меня всё готово!

— Прекрасно, — мой голос, искажённый динамиком, проник в комнату. — Как вы себя чувствуете?

— Серёжа, лучше и быть не может!

Сегменты стены раздвинулись, выпуская меня из наблюдательного пункта.

А ведь у герцогини есть родственники, подумал я. Дети. Я не наводил справки специально, но мне известно, что она не замужем и считается фавориткой князя Трубецкого. Опять же — считается. И это не отменяет факта, что герцогиня представляет интересы своего Рода.

— Я выполнил свои обязательства, — принимаю футляр с Абсолютом. Мои руки в перчатках. — Теперь хотелось бы поговорить о безопасности.

Глаза Натальи Андреевны сделались цепкими и жёсткими.

— Что ты имеешь в виду, Сергей?

— Эпизод с Великим Артефактом должен быть вычеркнут из вашей памяти, — сказал я. — Поэтому я намерен погрузить вас в сладкий сон, Наталья Андреевна. Морфисты уже создали конструкт, через который мы вторгнемся в ваши воспоминания. И вычистим всё, связанное с сегодняшним вечером.

— Но я по-прежнему буду знать, что Абсолют у тебя, — возразила герцогиня. — И раз я бессмертная, то он работает.

— В этом я не вижу особой опасности, — пожимаю плечами. — Вы же не рассчитываете на получение официального сертификата?

— Разумеется, нет.

— И будете тщательно скрывать второй Дар?

— Само собой. Но ты же не ребёнок. Лет через тридцать-сорок меня начнут подозревать. Нестареющая ясновидящая…

— Подозрения ничего не значат, — отмахнулся я. — Вы можете отойти от светской жизни, руководить аналитическим отделом издалека. У вас достаточно времени, чтобы разработать схему. Не думаю, что кто-то заставит вас пойти в муниципалитет.

— Вероятность ничтожная, — согласилась герцогиня.

— Лет через тридцать сошлётесь на общее недомогание и удалитесь в какую-нибудь таврическую усадьбу, — продолжил размышлять я. — Вместо себя оставите доверенное лицо. Попутешествуйте, отдохните. Не мне вас учить.

— О, поверь, у тебя есть чему поучиться, — странно улыбнулась герцогиня. — Но могу ли я тебе доверять? Ты ограничишься воспоминаниями сегодняшнего вечера?

— Даю слово.

— Это меня устроит.

— Вот и договорились, — я направился к выходу.

— И как ты меня планируешь усыпить? — поинтересовалась герцогиня.

— Газом, — бросил я через плечо.

Дверь в комнату исчезла. Зеркальная стена вернулась на прежнее место. Динамики перестали существовать. Мы с Лукой постояли, наблюдая за происходящим. Бесцветный газ заполнил помещение, и герцогиня вырубилась прямо на наших глазах. Кресло тут же перестроило себя в удобную кровать. Бродяга отрегулировал температуру до комфортного уровня.

— Ловко, — похвалил каббалист.

— Учись, пока я жив.

— Замечание утратило актуальность, — хмыкнул Добрый Эх. — Ты обвёл смерть вокруг пальца.

Я грустно улыбнулся.

Тысячелетний опыт подсказывает: всегда есть кто-то сильнее.

***

Федя отложил Абсолют.

— Я ничего не чувствую.

— В смысле? — насторожился я.

— Он и не должен, — к нам присоединился Добрый Эх, до этого сидевший в комнате наблюдения. — По логике вещей, Фёдор ещё не достиг возраста инициации бессмертных.

— Хочешь сказать, он должен пройти инициацию? — уточнил я. — А если не пройдёт? И сколько лет ещё ждать?