— Зря смеётесь. Уже есть хиропрактики, занимающиеся выращиванием волос. Говорят, в клиниках Стамбула от клиентов не отбиться. Платят хорошие деньги. Так что и выпрямлять научимся.

— Ничто не новой под луной, — проворчал я.

Маро посмотрела на меня как-то уж слишком пристально.

— Забейте, — отмахнулся я.

— Эти твои фразочки, — хмыкнул Ираклий. — И откуда ты их выкапываешь?

— Места знать надо, — отшутился я.

День получился офигенным.

Во-первых, мне нравится канатка. Плывёшь себе над городскими крышами, любуешься домами и горами свысока, при этом можешь рассмотреть даже самые мелкие детали. Это вам не авиаперелёт, где под крылом часами простирается однообразная белая муть. И не перемещения по многомерности, от которых вообще тошнит, если Бродяга не организует просмотр каких-нибудь зацикленных пейзажей. Нет, здесь всё душевно, умиротворяюще, по-домашнему. А ещё можно выкупить четыре билета, чтобы никто не подсел к вашей дружеской компании. Что я и сделал.

Не хватало для полного счастья разве что Джан. Супруга готовилась к какому-то важному зачёту или экзамену, обложившись дома учебниками и включив режим «Зубрила». Я возблагодарил небеса, что отказался от дурацкой идеи получать высшее образование. Вот зачем оно мне, а? За минувшие тысячелетия я больше двадцати раз учился в разных университетах — по настоянию нескончаемой вереницы родителей. И каждый раз это меня отвлекало от основной профессии. Думаю, если собрать все мои дипломы, можно разжечь неплохой костерок… и пожарить шашлыки. Правда, вкус у шашлыков будет сомнительный. Даже на это мои дипломы не годятся.

Как не крутите, господа хорошие, а учёбой я наелся.

Заверните это удовольствие вон тому господину в шляпе.

Доехали мы до самого порта, побродили там по набережной, полюбовались яхтами в марине, постояли с рыбаками, подкармливающими разжиревших котов, выпили по чаю в одной турецкой кафешке. Потом сели на трамвай и покатили к проспекту Дарвина. Вышли на одной из соседних улиц и остаток пути проделали пешком.

— Ты бы почаще выбирался из своих укреплений, — заметил Ираклий, когда мы задержались у автомата с газировкой. — А то и жизнь пролетит, не заметишь.

По лицу Маро пробежала лёгкая тень.

— Найму гениального хиропрактика, пусть сделает меня бессмертным, — я забросил монетку в щель, и в стакан потекла благословенная жидкость.

— До такого уровня мы не доросли, — заявил Ираклий.

— Грызи научный гранит, — посоветовал я. — И станешь первым.

— Умный, да?

— Что есть, того не отнять.

Мы пешком добрались до многострадального «Батоно» — каких только разборок не пережило это место! А всё почему? Из-за неприятного соседства с гимназией Эфы.

Сегодня в ресторане тишь да благодать.

Раньше, не в сезон, его бы закрыли нафиг. Времена изменились. Фазис неожиданно для всех превратился в столицу, понаехала тьма народу, и все они работали вне зависимости от поры года. Местные жители смотрели на такую активность с неодобрением. Пуравиду ничто не должно нарушать…

Когда мы уходили из рестика, набежала толпа школьников.

— Ностальгия не мучает? — спросил Ираклий.

Мы с бессмертной синхронно переглянулись.

— Нисколько, — честно признался я.

— Бессердечные говнюки, — констатировал целитель. — А как же песни про школьные годы волшебные? Про первую учительницу? Что там с первой любовью, а?

— Годы были волшебные, — признал я. — Скольких я зарезал…

— А моя первая учительница давно превратилась в прах, — добавила Маро. — С любовью ещё сложнее.

Последняя реплика явно летела в мой огород.

Ираклий был беспощаден, как и все настоящие друзья:

— Маро, дорогая, ты проделала большой путь. Катала этого упыря на мотоцикле. Рубилась из-за него в ущелье. Вступила в его Род и косишь под телохранителя. Любой уважающий себя мужчина после этого должен жениться.

Бессмертная тут же перевела взгляд на меня.

— Сговорились, да?

— Ты не увиливай, — мечница откровенно забавлялась. — Аргументы серьёзные.

— Ты готова стать второй женой? — задал я встречный вопрос.

— Милый, ты ведь уже знаешь ответ, — улыбнулась Маро.

Вероятно, этот спор продолжился бы, не свяжись со мной Ольга. Нас разыскивал Добрый Эх, сын Маро. У него там что-то срочное, но подробности неизвестны. Уточнив локацию, в которой мы находились, Ольга попросила держаться этих координат. А ещё минуты через три, рядом с тротуаром из воздуха соткался подержанный «архарус».

— Так нечестно, — обиделся Ираклий. — Мне отсюда в Пригорье пилить с тремя пересадками. Или даже с четырьмя.

— Мы тебя подбросим, брат, — высунулся из окна Каримов. — Только адрес назови.

Что мы и сделали.

А ещё через несколько секунд «архарус» прибыл к особняку Маро.

— Что случилось? — не выдержал я. — И почему такая марка?

— Народная марка, — хмыкнул Лука. — Все ездят, в глаза не бросается.

Я открыл дверь и вышел наружу.

В горах было заметно холоднее.

— Идёмте в дом, — предложил Эх. — Не на улице же разговаривать.