— Нам придётся заехать домой за кольцом, — сказал он, целуя меня снова, прежде чем вернуться к штурвалу.

Я просто стояла на месте, дрожа. Это было настоящим безумием.

Я выходила за него замуж, чтобы продолжать с ним встречаться.

Я выходила за него замуж, потому что это казалось правильным.

Я выходила за него замуж, потому что он мне нравился... очень сильно.

Глава 24

Гейл

Для того чтобы вступить в брак в Эрсовии, члену королевской семьи необходимо получить благословение монарха. После этого пресса узнаёт о помолвке спустя месяц, а свадьба назначается на семь месяцев позже. Сыновья правящего монарха должны венчаться в аббатстве Брауенбург, и церемонию проводит архиепископ. Этот день становится государственным праздником, чтобы все могли увидеть, как невеста проезжает по дороге к аббатству в красно-золотой карете, окружённой шестью королевскими гвардейцами на лошадях.

Шлейф невесты Аделаара тянулся на пятнадцать футов, и она носит золотую корону. Жёнам других принцев разрешалось иметь шлейф не длиннее восьми футов, а их короны украшали белые и серебряные бриллианты. Никаких неожиданностей, никаких импульсивных решений. Всё в этот день расписывалось до мельчайших деталей.

Полная противоположность тому, что происходило сегодня.

Мы сидели за круглым столом в пустом зале суда, потому что опоздали. Единственный оставшийся на месте нотариус предложил нам свою помощь. Всё, что нам нужно было, — это оплатить лицензию на брак стоимостью шестьдесят семь долларов и заполнить соответствующее заявление.

— Сэр, — рука Искандара на моём плече была словно железный зажим. — Пожалуйста, подождите, пока мы получим ответ от вашего брата.

— Разве это не те новости, которых он так ждал?

— Да, но всё же…

Я обернулся к нему.

— Ты портишь мой свадебный день, Искандар. Паспорт.

Он смотрел на меня, умоляя взглядом, но я лишь протянул руку, ожидая. Искандар перевёл взгляд на Вольфганга, который всё ещё говорил по телефону, но тот лишь покачал головой, показывая, что связаться с моим братом не удалось.

— Искандар, ты когда-нибудь слышал выражение «лучше просить прощения, чем разрешения»? — с абсолютным спокойствием и уверенностью обратилась к нему Одетт, когда женщина за столом ушла за штампом

— Искандар, паспорт, — повторил я.

Скрестившись, он неохотно полез во внутренний карман пиджака и протянул мне бордовый паспорт. Я открыл его и начал записывать данные.

— Эдгар Делакур? — прочитала Одетт через моё плечо.

Я кивнул и прошептал.

— Это не совсем ложь. Эдгар — одно из моих имён, а Делакур — девичья фамилия моей матери. Мы используем другие имена, когда путешествуем инкогнито, но это всё официально.

— Оно, по крайней мере, подходит к твоему формальному акценту, — усмехнулась она, ставя подпись внизу страницы.

Я толкнул её локтем, и она ответила тем же.

— Прекрасно, вы почти закончили, — сказала вернувшаяся женщина. — Когда всё будет оформлено, мы сможем провести небольшую церемонию. У вас есть обеты, которые вы хотели бы сказать?

Мы переглянулись.

— Нет, всё в порядке…

— Вообще-то, у меня есть, — перебил я.

Она удивлённо уставилась на меня, а потом покачала головой, будто умоляя не делать этого. Наклонившись ближе, я прошептал ей правду.

— Одетт, благодаря тебе я смеюсь, улыбаюсь и смею мечтать о будущем, достойном поэтов. Пусть причины, которые нас свели, были далеки от хороших и самых романтичных, но я всё равно благодарен за них. И я клянусь, что с этого момента и до самого конца твои мечты станут моими. Твоя радость — моей радостью, твоя боль — моей болью, и я никогда не предам тебя. Ты теперь моё тело, мой разум, моя душа и моё сердце. Ты моё солнце, моя луна и все мои звёзды.

Я поцеловал её в щёку и немного отстранился.

— Нечестно, — прошептала она, прислонившись лбом к моему. — Что я могу сказать в ответ?

— Пообещай, что будешь терпелива со мной в дни, когда я буду не столь романтичен.

— Обещаю, — тихо сказала она, её губы были так близко к моим.

Но как только я собрался её поцеловать, женщина рядом с нами заговорила.

— Тогда, по власти, данной мне великим штатом Вашингтон, я объявляю вас мужем и женой.

Господи Боже.

Я даже не знал, что думать. Мы просто улыбнулись, поблагодарили женщину и вышли.

Одетт молчала, пока мы садились обратно в машину. Её рука всё ещё была в моей, и она сидела рядом, но по её задумчивому взгляду я понял, что её мысли бурлили. Если бы не то, как сильно она меня притягивала, я был бы в таком же состоянии.

Каждые несколько минут она переворачивала руку, чтобы взглянуть на кольцо, которое я ей надел. Моя мать спрятала его в складке моей сумки, чтобы убедиться, что оно окажется у Одетт.