— Ты представляешь, как долго я ждала, чтобы похвастаться?

— Уверена, ты можешь подождать чуть-чуть дольше.

— Ладно, я сдержусь. Но я свяжусь с семьёй Гейла. Пусть оплатят некоторые наши долги, пока мы ждём.

— Мама, они здесь именно потому, что им нужны деньги.

— Нам тоже. Если они заставляют нас ждать, пусть заплатят за это. Мы потом всё вернём им с лихвой. Всё нормально. Не беспокойся об этом. Просто наслаждайся своей ночью, принцесса.

Я покачала головой.

— Спокойной ночи, мама.

Бросив телефон на прикроватный столик, я легла, позволив реальности охватить меня.

Я вышла замуж за принца страны, язык которой не знала и о которой почти ничего не понимала. И сделала это импульсивно, спустя всего несколько недель знакомства. Да, я сделала это ради своего состояния, но также потому, что он мне нравился. Но как долго это «нравится» сможет нас поддерживать? Что, если все эти чувства исчезнут? Что, если я поеду в его страну и возненавижу её? Или если люди возненавидят меня?

Зарывшись лицом в подушку, я попыталась перестать думать — но снова потерпела неудачу. Как можно не думать о том, что я вот-вот должна была стать частью королевской семьи?

Глава 25

Одетт

Подушки были разбросаны по всему полу, а стол ломился от еды. На столе стояли шампанское и шоколад. На одной из подушек даже лежала подарочная коробка. Когда я оглянулась на него, он держал в руках один-единственный жёлтый цветок с колокольчатым бутоном.

— Третий национальный цветок Эрсовии называется золотая лилия дня, Stella d’Oro, — объяснил он, закрепляя цветок за моим ухом. — Научное название — Hemerocallis, оно происходит от греческих слов hemera, означающего «день», и kallos — «красота». Этот цветок символизирует утреннюю звезду — солнце, а ещё новую жизнь, доблесть и справедливость. Он идеально подходит тебе, Одетт, Маленькая Мисс Санрайз.

Я подняла руку, чтобы взять цветок, покрутила его между пальцами, пытаясь одновременно осознать всё, что он устроил.

— Ты играешь нечестно, Гейл, — прошептала я, не решаясь взглянуть на него.

— Мне казалось, все знают, что в любви и на войне нечестной игры не существует. И да, на случай, если ты собираешься спросить, мы сейчас на войне, — ответил он, поднимая мой подбородок и заставляя посмотреть на его лицо с победной улыбкой. — Пока что я выигрываю, но в этой войне…

— Эй! — я ткнула его пальцем в бок, а он, вместо того чтобы повторить мой жест, достал до моей груди.

Мои глаза расширились, а он едва сдерживал смех.

— Ты…

— Подожди! — он поднял руки. — Прежде чем мы начнём драться, давай посмотрим на плоды всех моих стараний.

— Твоих стараний? Или ты заставил Искандара и Вольфганга сделать всё это? — заподозрила я, прищурившись.

— Я помогал! — серьёзно воскликнул он.

— Конечно, помогал, Ваше Высочество, — поклонилась я ему.

— Это правда, Ваше Высочество, — он изобразил реверанс, а затем, заметив моё выражение, пожал плечами. — Я думал, сегодня утром мы меняемся ролями, ведь ты поклонилась, хотя женщины должны делать реверанс.

— Во-первых, я была поражена, как хорошо у тебя это получилось. А во-вторых, не называй меня «Ваше Высочество».

— Во-первых, почему ты удивлена? Я наблюдаю это всю свою жизнь. А во-вторых, теперь это ты, — парировал он, протягивая мне руку.

Я взяла её без возражений, и он подвёл меня к завтраку.

— Откуда здесь столько подушек? — спросила я, осторожно усаживаясь на одну из них.

— Вольфганг сходил в место, которое называется «Таргет», — его брови нахмурились, словно он проверял, правильно ли произнёс. — Он сказал, что это как магазин чудес для дома.

Я тихо засмеялась и оглядела стол. Он действительно вложил столько усилий в это утро — технически наше первое утро как мужа и жены.

— Спасибо за это, — мягко сказала я, потянувшись за шоколадным маффином. — Это очень мило.

— Пусть будет мило, — ответил он, жуя тост. — Я рассчитывал услышать: «О, Гейл, ты такой романтичный. Как же я рада, что мы сбежали ночью, чтобы пожениться!»

Я закусила губу, стараясь не рассмеяться от его обиженного тона.

— Если бы ты приготовил всё это сам, возможно, я бы так и сказала.

— Я пытался не спалить твой дом.

— Спасибо, поэтому я и сказала, что это мило.

Он закатил глаза, продолжая есть. Иногда он был как большой ребёнок. Отложив маффин, я повернулась к нему.

— О-о-о-о, Гейл, ты тако-о-ой романтичный. Как же я ра-ада, что мы сбежали ночью, чтобы пожениться!

Он поднял на меня взгляд, приподняв брови. Кивнул и махнул рукой.

— Теперь ещё раз, но без очевидного сарказма.

— Ты... — начала я, но он прервал меня поцелуем.