Подойдя, я заглянула и увидела его, лежащим на диване с закрытыми глазами. Он выглядел... безупречно. Волосы уложены, лицо гладкое, а ресницы такие длинные, что казались почти нереальными. Всё, как у настоящего принца.

Ну да, он и был принцем. Но... ладно.

Это совсем неважно.

— Ты что-то хотела? — его глаза резко распахнулись, и он уставился на меня.

Я невольно отступила.

— Успокойся. Я не собираюсь тебя ни убивать, ни насиловать, — недовольно пробормотал он и снова закрыл глаза.

Точно, он же всё слышал.

— Эм... Я это сказала только потому, что моя мама немного…

— Сумасшедшая?

— Не смей так её называть! — резко ответила я.

— Разве это не ты так её назвала?

Я нахмурилась.

— Она моя мама, мне можно. А тебе — нет!

— Потому что я её будущий зять? — ухмыльнулся он.

— Тоже мне, зять! Как ты вообще можешь шутить об этом? А ещё лучше, как ты мог сюда приехать? У тебя разве нет никаких… я не знаю, ну, обязанностей принца?

Он тихо засмеялся, уголки его губ чуть приподнялись, но глаза так и остались закрытыми.

— Жениться на той, на ком мне велели — это и есть «обязанности принца».

— Что за бред? Мы что, в 1808 году? — нахмурилась я. — Людей нельзя просто так заставлять жениться друг на друге.

— Именно это я и сказал. Но мне напомнили, что я не человек. Я принц. Собственность короны. А корона требует, чтобы я женился на очень богатой женщине. Этой женщиной оказалась ты. Так что, нравится мне это или нет, мне приказали приехать в эту... восхитительную страну, где на границе меня сразу же успели унизить, потом потащила по магазинам твоя мама, чтобы подобрать костюм, а я, так, для справки, терпеть не могу костюмы, для праздника, который мне тоже не нравится. А потом её дочь велела мне заткнуться и теперь заставляет спать на диване, — произнёс он с откровенной усталостью.

Я почувствовала лёгкое чувство вины.

— Добро пожаловать в Америку. Страну равенства... ну, условного, — пробормотала я.

Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но в этот момент его живот громко заурчал, и он тут же закрыл рот. Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

— Моя мама даже не покормила тебя?

— Если под «мама» ты имеешь в виду ту женщину, которая потащила меня за этим нелепым костюмом, то нет, не покормила, — снова нахмурился он.

— Ладно, приготовлю тебе что-нибудь. Ты ведь тоже жертва этого цирка, — покачала я головой.

В этот момент сказка про Золушку казалась мне более реальной, чем моя собственная жизнь.

А что вообще едят принцы?

***

Гейл

Я — ходячее клише.

Несмотря на все мои усилия и разумные доводы, я стал живым воплощением банальности в считанные секунды. Это настигло меня неожиданно, словно вихрь, сметающий всё на своём пути.

Каким образом?

Есть же эти моменты в фильмах, книгах или пьесах, где герой встречает свою героиню и теряет дар речи от её красоты?

Ромео, увидев Джульетту, воскликнул: «Любил ли прежде? Отрекитесь, очи! Я красоты не знал до этой ночи».

Король Артур, взглянув на Гвиневру, сказал: «Сей девице нет равных в добродетели и красоте ни в этом мире, ни в иных».

В «Прощай, оружие» Фредерик говорил о Кэтрин: «Когда я увидел её, я влюбился. Весь мой мир перевернулся».

Глупости.

Просто красивые слова поэтов.

Мир так не работает, да и невозможно почувствовать что-то подобное в реальной жизни.

И всё же…

Когда я обернулся, она стояла на лестнице, глядя на меня. Её голубое платье, струившееся по ступеням, было похоже на волны магического моря. Её густые длинные кудри обрамляли лицо, столь чистое и невинное, а карие глаза были широко распахнуты и полностью прикованы ко мне.

И в тот миг, в ту краткую секунду, прежде чем она закричала, словно резаная, в моей голове звучали лишь одни мысли: поэты были правы. Никто мне не поверит, а многие решат, что я обезумел, но... Я хочу, чтобы солнце вставало с моим именем на её губах и её рукой в моей руке.

Да, лишь из-за её красоты, которая оказалась ещё более ошеломляющей, чем на фотографиях, я на мгновение потерялся.

Была ли это любовь с первого взгляда?

Нет.

Но я не стану врать — мне было приятно видеть, насколько она красива. Да, поверхностно, но ничего не поделать. С этим я мог работать.

— Простите, обычно я здесь не останавливаюсь, так что из еды осталась только пицца, — объяснила она. — Но я заказала её всего час назад, так что…

Я посмотрел на пепперони-пиццу и бутылку воды, которые она принесла и поставила на кофейный столик. Голова просто не могла переварить последние двадцать четыре часа моей жизни. Я вновь взглянул на неё, и её карие глаза снова будто удерживали меня в плену.

— Ладно, — проговорила она, потянувшись к тарелке. — На благотворительном вечере еда будет лучше, так что…

— Могу я попросить вилку и нож? — спросил я, останавливая её.

— Вилку и нож? Для пиццы? — она наклонила голову, глядя на меня с недоумением, но всё же кивнула и ушла, чтобы принести приборы.