— Ты... Знаешь что, забудь. Спокойной ночи! — махнув рукой, я развернулась на каблуках и ушла.

Всё это было нелепо. Я никогда раньше не влюблялась и точно не собиралась начинать сейчас. Даже несмотря на его чертовски милую улыбку.

***

Гейл

31 октября

Сегодня я, возможно, встретил свою будущую жену. И, честно говоря, это меня напугало.

Я собирался покорно и с большой долей негодования принять эту затею. Убедил себя, что сделаю это исключительно из чувства долга и не позволю себе никакого удовлетворения от того, что меня заставляют жениться.

Но потом я встретил её, и она выбила из меня почти весь дух сопротивления.

Теперь я не знаю, как смотреть в глаза отцу, а ещё хуже — брату. Их самодовольные ухмылки точно сведут меня с ума. Но выбора уже не осталось, потому что мне действительно понравилось проводить с ней время.

Она остроумна, упряма, вспыльчива, но в то же время заботлива и чутка. И, конечно, нельзя не отметить, что если бы Афродита решила стать смертной, она бы выбрала её тело.

Мне вряд ли удастся найти другую женщину, которая меня устраивала бы так же, как она, и при этом получила бы одобрение дворца.

Может, Элиза была права. Это судьба.

Единственная проблема в том, что она абсолютно и совершенно не заинтересована во мне — да и в роли принцессы, кажется, тоже. По словам её матери, а также по тому, что я заметил сам, Одетт совсем не стремится к романтике.

И что же тогда делать романтику вроде меня?

— Вольфганг почти закончил размещать ваши вещи, сэр, — раздался голос Искандара позади меня. — Вам отвели последнюю комнату в конце коридора.

— Спасибо, — отозвался я, заканчивая запись в дневнике.

— Как только он закончит, сможет сопроводить вас на мероприятие. Вам понадобится маска, но можете пойти… — продолжил он.

— Это излишне, — ответил я, закрывая дневник и расстёгивая верхнюю пуговицу на пиджаке. — К тому же, думаю, она не захочет, чтобы я там был.

— Не понимаю, — Искандар чуть нахмурился.

— Подумай сам. Её мать нарядила меня так ради своей дочери. Это была её хитрая попытка устроить романтическую сцену. Думаю, у Одетт есть какая-то особая связь с этой сказкой, а её мать просто пыталась воплотить её в жизнь, — ответил я, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

— Разве это не повод составить ей компанию этим вечером?

— Я и так вторгся в её дом. Если ещё и появлюсь на этом балу, она почувствует себя ещё больше загнанной в угол. Лучше пока дать ей немного времени.

— Ваш брат просил напомнить вам, что время…

— Мой брат и все остальные должны помнить, что они могут заставить меня, но не её. Они делают это ради короны. А она — ради себя. Рим не за один день построили.

— Верно, но у вас нет тысячи двенадцати лет, чтобы построить свой Рим, Ваше Высочество.

Мои глаза тут же распахнулись, и я обернулся через плечо.

Я резко открыл глаза и повернулся к нему.

— Ты мой телохранитель или рупор моего брата?

Искандар выпрямился, держа голову высоко.

— И то, и другое.

— Тогда иди и доложи ему. Я же отправляюсь спать, — буркнул я, забирая дневник и поднимаясь из кресла.

Он не стал возражать, пока я поднимался по лестнице.

Мне бы только избавиться от этого давления, связанного с договорённостями. Я уже здесь. Я согласился. Я работаю над этим. Последнее, что мне нужно — это постоянные напоминания о том, что этот брак предрешён.

Когда я вошёл в комнату, Вольфганг открыл рот, чтобы что-то сказать, но я лишь махнул рукой. Всё накопившееся за день напряжение обрушилось на меня разом.

Рухнув на кровать, я скинул обувь, бросил дневник на тумбочку и закрыл глаза.

День выдался слишком долгим.

Обо всём остальном подумаю завтра.

Глава 8

Одетт

— Только, пожалуйста, не злись, — проговорила Августа, едва я вошла в зал.

Она явно ждала меня у двери и встала на пути, не давая пройти дальше.

— Слишком поздно. Я уже злюсь, — отрезала я.

— Это она тебе позвонила.

— Кто мне позвонил? — спросила я, совершенно не понимая, что она пытается сказать.

Её напряжённое лицо и странная поза только сбивали с толку.

— Твоя мама. Прости, Одетт, я не знала, что она здесь. Я уже нашла ей стол, стараюсь уладить всё…

— Августа, успокойся и объясни нормально, — потребовала я. — Причём тут моя мама? Почему она должна мне звонить?

Августа нахмурилась, словно извиняясь и, наконец, отступила в сторону.

— Моя мама взяла на себя организацию благотворительного вечера в этом году, — произнесла она с явным сожалением.

Я по-прежнему ничего не понимала, пока не сделала ещё шаг и не вошла в главный зал. Тогда всё сразу стало ясно.