— Я вас услышал, — наконец заговорил я. — Ситуация жуткая. Мы предварительно предлагаем встречу Маши с отцом на нейтральной территории, без лишних родственников. Разумеется, окончательно решим это только после разговора с Галиной.

— Думаете, её отец не такой же?!

— Пока не могу ничего определённого сказать, — пожал я плечами. — Кроме того, что он занял очень удобную позицию. Но это отдельный разговор. Роза Марковна передавала мою просьбу?

— Быть на встрече с родителем?

— Верно.

— Да, передавала. И я согласна, так как…

Дальше я её не слушал, думал… и вскоре вновь заговорил:

— Как нам организовать встречу? — я положил рисунок обратно. — В квартире или у здания опеки — нельзя. Слишком много эмоций для ребёнка. Да и отец своеобразный…

— Библиотека, — вдруг предложила Катя. — У нас в районе есть центральная библиотека. Там есть отдельная комната для читальных занятий.

— Да, — согласилась Инна Сергеевна. — Мы водим туда детей… и Маша туда ходит с группой, место для неё будет знакомым! Спокойным…

— И главное, безопасным, — дополнил я. — Идея хорошая. Инна Сергеевна, вы согласны?

— Согласна-то согласна, — кивнула психолог. — Но поймите и меня… я могу присутствовать только в роли наблюдателя. Я… не смогу заставить ребёнка принять отца! Вы же понимаете это?!

— Да об этом и речи не шло! — возмутился я. — Я же не за этим всё это делаю!

— Я просто… — замялась психолог. — Простите, я, видимо, неправильно вас поняла…

В итоге Инна Сергеевна согласилась присутствовать как наблюдатель. Условия были простыми: отдельная комната в библиотеке, Галина ждёт вне поля зрения ребёнка, внутри находимся Инна Сергеевна, я и Катя, а Сергей приходит один, без матери и жены.

И вот его мама для нас была проблемой… она уже столько всего наговорила, и, возможно, большей части я просто не знал.

Я пришёл к Галине домой в пять вечера. Я коротко, во второй раз за день, поздоровался с Галиной и прошёл в квартиру для того, чтобы озвучить решение и… выпить чаю. Уж пригласили — как я мог отказаться?

Маша сидела за кухонным столом и лепила что-то из пластилина. Я невольно замер за её спиной и смотрел на эту «кучку». В душе… что-то проснулось.

Моя прошлая жизнь. Воспоминания и боль…

Пришёл в себя, когда девочка повернулась и подняла на меня глаза.

— Дласте! — кивнула она и, не дожидаясь ответа, продолжила мять жёлтый комочек.

Беззаботная… счастливая… ещё не понимает даже, что творится вокруг. Что такое настоящая взрослая жизнь. Меня, наверное, колотило от осознания, какую дурость наделала мать Сергея. Как можно ребёнка настраивать? Как можно ребёнку говорить вещи, которых она… даже не совсем понимает!

Я и додумать не успел, как она вернулась, держа в руках фотографию, старую… сделанную ещё на фотоплёнку. У меня тоже были такие… с родителями.

«Чёрт, опять это чувство… — в груди закололо, а перед глазами поплыли картинки прошлой жизни. — Как же мне…»

И я опять не успел «додумать» то, что крутилось. Девочка протянула мне фотографию, а на ней был Сергей Соколов. Совсем ещё молодой, в спортивном костюме, с сигаретой в зубах. Он стоял у серой девятки… и явно это было до колонии.

— Это он? — голос Маши дрожал. — Это тот дядя, которого мама называла плохим, а бабушка Вера хорошим?

Я не успел ответить. Галя перехватила руку дочери.

— Маша, не слушай бабушку… — начала Галя, но я поднял руку.

— Так! Стоп! Галина Ивановна, — я повернулся к ней. — Что вы говорили ребёнку об отце?

Галя опустила глаза.

«Боже, неужели и она тоже не понимает, что творит? Нельзя так с маленьким ребёнком! Да даже не с маленьким… вообще ни с каким!»

— Я… я говорила, что он может прийти и забрать её навсегда, — шептала она. — Я боялась, что Вера Алексеевна заберёт… я хотела, чтобы она…

— Так, мне ваши переживания… — начал я, но тут же замолк, переключился. — Скажите, Вера Алексеевна говорила с Машей без вас?

Галя закивала, глотая слёзы.

— Да! Было! Она подходила во дворе, в садике… показывала ей фотографии!

— Что она говорила ей, вы знаете?!

— Рассказывала, что у Сергея теперь новая квартира и что Маша будет там жить. Я…

— И получается, в ответ вы ей говорили, что он плохой, что он может забрать и всё такое, да?!

Она быстро закивала головой. И всё так же плакала.

Я встал из-за стола. Внутри меня кипело раздражение. Галина просто была «второй» соучастницей будущей детской травмы! Что бывшая свекровь настраивала ребёнка против мамы, что Галя настраивала ребёнка против отца…

— Галина Ивановна, — наконец принял я решение. — Я требую, чтобы до встречи вы исправили собственные слова!

— Что?!

Я увёл её в сторону, чтобы Маша не слышала меня.

— А то! Вы не понимаете, что делаете? Так нельзя с ребёнком! Вы просто запугиваете её так же, как и ваша бывшая свекровь! Вы прямо сейчас просто обязаны сказать Маше, что завтра её никто не будет забирать! Что её папа просто хочет посмотреть на неё. Вы должны донести до неё, что она может уйти в любой момент! Если захочет!