— Понятно, — Сергей улыбнулся. — Вы там, наверное, уже всякие поделки делаете? Да? Из шишек, пробок!

— Из желудей, — поправила Маша.

— Из желудей — это правильно. Жёлуди крепкие.

Сергей нашёл на столе короткий обломок спички, вставил его вместо оси и попытался приладить колесо. Оно не держалось. Он вздохнул и отложил деталь.

— Не хочет сидеть. Придётся клеить.

— А она умеет скакать? — вдруг спросила Маша.

Она чуть‑чуть высунулась из‑за Кати.

— Она? — Сергей взял лошадку. — Если правильно держать, то да. Смотри.

Он поставил игрушку на уцелевшие ноги и слегка постучал ей по столешнице:

— Иго‑го. Цок-цок. Цок-цок!

Маша оживилась и даже подалась вперёд. Она потянулась к лошадке, но в последний момент застыла, посмотрела на отца и вернулась на исходную позицию. Сергей продолжал улыбаться:

— Не боись, — он аккуратно пододвинул игрушку к девочке. — Она не кусается, деревянная же! Ты это, главное, за гриву её не держи, а то она… на соплях держится.

— Соплях, — хихикнула Маша.

Маша всё же взяла лошадку и осторожно провела ладошкой по деревянным зазубринам.

И тут Соколов совершил грубейшую ошибку. Была б моя воля, дал бы ему подзатыльник прямо сейчас.

— Пойдём во двор? — вдруг выпалил он.

В его голосе прозвучала та самая отчаянная надежда, которую я просил спрятать. Реакция Маши была мгновенной и ожидаемой. Она бросила лошадку на стол и снова нырнула за спину Кате.

— Никуда я не пойду! — выкрикнула девочка.

«Идиот… я же предупреждал!»

Увидев, что Сергей открыл рот, собираясь оправдываться, я резким жестом велел ему замолчать.

— Ну-с, время у нас вышло, Машенька, — я с улыбкой повернулся к ребёнку. — Час пролетел незаметно, да?

Она быстро кивнула.

— Ты большая молодец. Спасибо, что посидела с нами. Сергей, — я перевёл взгляд на поникшего отца. — Забери лошадку с собой, хорошо?

Соколов торопливо кивнул, собираясь забрать игрушку, но тут…

Маша посмотрела на деревяшку, затем на отца и прошептала:

— Нет… пока себе оставлю.

Для Соколова это был настоящий подарок, хотя он не сразу это понял. Я поймал его растерянный взгляд и покачал головой: не спугни!

Слава богу, голова у него работала. Сергей кивнул и поднялся.

— Ну… я пойду тогда.

— До свидания, Серёжа, — сказала Катя.

Маша уже водила жёлтым карандашом по листу. Ни «до свидания», ни взгляда вслед. Зато лошадку придвинула к себе локтем.

Сергей вышел. Я шагнул за ним и прикрыл дверь.

— Всё, — выдохнул он в коридоре. — Не нужен я ей.

— Не начинайте.

— Вы видели, как она от меня шарахается?

— Видел. Ещё видел, что игрушку она вам не отдала.

Он посмотрел на дверь.

— И что?

— А то, что сегодня это ваш лучший результат. Не объятия, не «папочка», а деревянная лошадь без колеса. Радуйтесь хотя бы ей.

— Я четыре года не ради деревяшки сидел.

— Вот именно. Четыре года вас не было, а теперь вы хотите управиться за час. Не получится.

Сергей зло потёр ладони. Ответить ему было нечем, и это бесило сильнее моих слов.

— На вторую встречу придёте? — спросил я.

Он помолчал.

— Приду.

— Тогда на сегодня всё.

Я решил больше его не дожимать. Пусть переварит.

И тут в служебном коридоре застучали каблуки. Из-за угла появилась Вера Алексеевна — с телефоном перед лицом и довольная, будто всех перехитрила. Судя по метке времени на экране, она уже несколько минут снимала через стекло, оставаясь вне нашего поля зрения.

А ведь перехитрила. На вахте её не пропустили бы, зато в «Натали» она записалась как клиентка и вошла с улицы. Из салона, как выяснилось, имелась дверь прямо сюда. Об этой мелочи Оксана утром почему-то не сказала. Откуда Вера Алексеевна узнала точное время встречи, ещё предстояло выяснить.

За ней неслась Оксана.

— Вера Алексеевна, стойте! Я вас по всему салону… — Оксана увидела меня и замолчала.

— Вот она! Радость‑то какая! — громко, на весь коридор, заголосила Вера Алексеевна. — Внучка отца узнала! Сама к нему тянется! Я видела, как она на лошадку смотрела!

Я обернулся к двери и через стекло увидел, как Маша в ужасе зажала уши.

«Старая карга… обматерил бы с ног до головы, если б не ребёнок за стенкой!»

Вера Алексеевна, сделав вид, что меня просто нет, дёрнула ручку двери. Та не поддалась. Катя успела запереть замок изнутри. Молодец.

— Машенька! Бабушка тут! — застучала сумасшедшая бабка в стекло. — Иди к бабушке, сейчас мы тебя заберём!

Катя тут же закрыла собой Машу. Оксана тем временем тоже достала телефон и начала комментировать происходящее на камеру. Я шагнул к ней и перехватил руку:

— Выключай эфир, — жёстко приказал я.

— Я имею право снимать! Это общественное место! — запротестовала парикмахерша.