— Хорошо, приобщу. — Она закрыла папку. — И чтобы потом не возникало выдумок: при обследовании квартиры Вера Алексеевна и Ирина были просто родственниками отца. Проверку проводили мы, их слова в акт не включали.

— Значит, выкладывать в интернет ничего не будем, — сказал я. — Передаём полные записи опеке, а не устраиваем соревнование роликов.

Галя шагнула вперёд.

— Я требую! — её голос дрожал от гнева. — Требую запретить всей этой семье приближаться к моей дочери! Они травмируют ребёнка! Бабушка приходит к садику, снимает на видео, врёт! Я не пущу их больше!

— Галина Ивановна, — я повернулся к ней. — Вы можете требовать чего угодно. Но я не позволю превратить разоблачение бабушки в уничтожение результата Сергея.

— Какого результата?! — закричала Галя. — Он просидел час, а потом она испугалась!

— До появления бабушки Маша начала отвечать Сергею и взяла его игрушку, — спокойно констатировала Инна Сергеевна. — Это ещё не доверие. Но это веское основание продолжать осторожные встречи.

— Изолировать нужно Веру Алексеевну, а не отца, — добавил я. — Если сейчас запретить Сергею видеться с дочерью, в суде это представят как злонамеренную настройку ребёнка.

Галя замолчала, тяжело дыша. Напоминания о суде хватило, чтобы она взяла себя в руки.

— Я предлагаю временный порядок, — я перевёл взгляд на инспектора. — Наталья Петровна, что скажете?

— Если стороны согласны, — инспектор пожала плечами, — опека не против. Формализуйте.

— Условия такие, — я достал распечатанный документ. — Сегодняшняя встреча была диагностической и состоялась до подписания порядка, поэтому в регулярный график не входит. На этой неделе проводим две встречи: короткую во дворе в четверг и продолжительную прогулку в пятницу. Обе — в присутствии Инны Сергеевны либо другого согласованного психолога; Катя ведёт письменную фиксацию от начала до конца. Начиная со следующей недели — по две встречи на знакомой территории. Дату, длительность, место передачи и маршрут каждой прогулки родители заранее согласуют письменно. Никаких публикаций в интернете. Никакого присутствия Веры Алексеевны. И, Сергей, — я посмотрел на Соколова, — вы не требуете исполнения заочного решения до рассмотрения заявления Галины об отмене этого решения.

— Две следующие встречи ставим близко, чтобы закрепить безопасный контакт, — уточнила Инна Сергеевна. — Но только при непрерывном сопровождении. Маша должна знать, что может в любой момент попросить вернуться к матери. При признаках сильной тревоги встречу сразу прекращаем.

Сергей, до этого молча стоявший у стены, кивнул.

— Я согласен.

— И вы, Галина Ивановна, обязуетесь не прятать Машу и не отменять встречи без уважительной причины.

Галя стиснула зубы, затем посмотрела на бывшего мужа. Тот смотрел на неё без какой-либо агрессии. Просто ждал.

— Ладно, — выдавила она. — Но если хоть раз…

— Договорились, — отрезал я.

На подписание ушло ещё минут десять. Галя перечитала каждую строку, Сергей дважды спросил про пятничную прогулку. В итоге оба поставили подписи. Инна Сергеевна расписалась как наблюдатель, Наталья Петровна забрала копию для опеки.

В четверг после обеда мы снова собрались у Галиного подъезда. Инна Сергеевна пришла первой, Катя прибежала через минуту. Сергей подкатил на старенькой серой «Приоре» и припарковался криво, одним колесом на бордюре.

— Нервничаешь? — спросил я.

— Нет, — соврал он.

Я отдал ему экземпляр соглашения. Сергей свернул лист пополам и спрятал во внутренний карман.

— Я сегодня сам позвоню в опеку, — сказал он. — Объясню, что приставов сюда тащить не собираюсь.

— Позвоните. И без длинных речей: договорились с Галей, встречи начались, принудительной передачи не требуете.

— Понял.

Тут открылась дверь подъезда. Галя вывела Машу за руку.

— Вон папа пришёл, — сказала она дочери. — Помнишь его?

Маша остановилась и уставилась на Сергея. Сергей присел на корточки, как вчера в библиотеке. Не тянул к ней руки, не пытался обнять.

— Привет, — тихо сказал он.

Маша не ответила, но и не спряталась за мать. Она подошла к скамейке и достала из кармана куртки ту самую деревянную лошадку. Потом вернулась и сунула лошадку отцу.

— Почини. Только чтобы колёса крутились.

— Сделаю, — Сергей взял игрушку обеими руками. — Завтра принесу. Честно.

— Ладно.

Маша убежала к песочнице. Галя смотрела ей вслед, потом на Сергея, потом опять на дочь. Кажется, не могла решить, пугаться ей или радоваться.

А я мог. Ещё вчера девочка пряталась за Катей, а сегодня сама подошла к отцу и доверила ему починить игрушку. Для Маши это было первым поручением отцу — маленьким, но уже осознанным.

Сергей поблагодарил психолога, коротко попрощался с Галей и уехал. Обошлось без речей и скандала; мама с телефоном тоже не появилась. Прямо праздник какой-то.

— Пока всё идёт нормально, — сказал я Галине. — Главное, не торопите Машу.