Он коротко кивнул, затем посмотрел куда-то за меня. Еле заметно улыбнулся. Мне даже оборачиваться не пришлось, чтобы понять, кто там вызывает улыбку и почему.

— Я так понимаю, — тоже улыбнулся я. — Сошлись на ванильном воздухе?

— Судя по всему, да, — кивнул Сергей.

— Продолжим, — я смотрел ему прямо в глаза. — Сообщения вы отправляли через мать, но не проверяли, отвечали на них или нет? — Кивок.

«Что за люди, а…»

— Удобная позиция, не правда ли?

— Вы о чём это? — Сергей Васильевич прищурился. — А, юрист?

— Алексей Дмитриевич, — поправил его я. — Я о том, что вы в этой ситуации остаётесь «отцом, которого не пустили», а ваша мать и жена героически пробивают для вас решение суда.

— Я не…

— Но я сейчас разобью вашу удобную версию одним фактом. Приход к садику, единственный звонок и сообщения через маму — это ещё не отцовство. Это попытки, после которых вы каждый раз отступали.

Сергей вскочил со стула. Стул с грохотом ударился о стену.

— Да кто вы такой, чтобы меня судить?! — его голос сорвался на хрип. — Вы адвокат этой истерички! Вы защищаете её!

Опять же, он не позволил себе ни единого матерного слова!

— Я на стороне закона, — отрезал я, не повышая тона. — Сядьте, пожалуйста, я же на вас не кричу, верно?

Он постоял, подумал… я видел, как его трясло от злобы. Но всё же он поставил стул на место и сел.

— Если вы хотите реально помогать воспитывать дочь, — я наклонился к нему, — вы должны выдержать её возможное равнодушие при встрече. С тем, как вы относитесь к своему отцовству, вы не имеете права требовать немедленной благодарности от неё.

— Я не собираюсь… — только было сказал он, но по моему лицу понял, что не надо перебивать.

— Маша вас попросту не знает. Моё предложение всё ещё в силе. И если после встречи она не бросится вам на шею, вы не имеете права махать рукой и говорить: «Ну, я пытался, она настроена против».

— Зачем вам всё это?!

— Я хочу понять и вас, и Галину, — ответил я, подавив зевок. — Пока вижу другое: процедуру запустили якобы ради вас, но вы передали всё матери и жене, а сами даже не поговорили с дочерью. Отсюда и возникает вопрос: насколько сильно она вам нужна?

Сергей смотрел на меня. В его глазах боролись злость и отчаяние. Он злился на меня за правду, но понимал, что я прав.

— Я согласен, — выдавил он наконец. — Я согласен на встречу! Я хочу увидеть дочь!

Самым забавным в этой встрече было то, что Сергей так и не получил собеседника, которому смог бы выговориться и который бы его понял — того, чего он хотел тогда, по телефону. Но зато он принял мои условия. И теперь клубок взаимоотношений в этой семье начинал потихонечку распутываться.

Следующий шаг — реакция его дочери, а затем и его собственная. Я поднялся с кресла и протянул ему руку:

— Я сообщу вам время и место. Приходите один. Без Веры Алексеевны и без Ирины.

Я вышел из сервиса и позвонил Кате. Мы должны были встретиться у «Пятёрочки», поэтому мне нужно было проверить вторую половину правды… ту, что касалась Гали. Было около одиннадцати утра, когда я подошёл к магазину. Яркий свет флуоресцентных ламп, запах свежего хлеба и мытый линолеум — типичный сетевой супермаркет спального района.

Катя ждала меня у входа, переминаясь с ноги на ногу от холода. В руках она держала блокнот.

— Алексей Дмитриевич, — она тут же начала докладывать, — я проверила расписание. Смена у Гали сегодня до двух, утренняя. Всё, как вы говорили.

— Пока я для тебя Лёша или просто Алексей, — поправил я её. — Спасибо, что проконтролировала, — улыбнулся я. — Ну что, пойдём?

— А как встреча… — начала было она, но я тут же её оборвал:

— Всё потом. Сейчас — Галина.

Мы прошли в магазин, я быстро поводил взглядом по залу и увидел зону касс. Там работали две девушки, за стойками номер три и четыре. Галина как раз была на четвёртой и, увидев меня, замерла со штрихкодером в руке, побледнела и чуть не уронила пачку пельменей, которую держал перед ней покупатель.

— Галина Ивановна, — я подошёл к кассе. — Не отвлекайтесь от работы. Я просто поговорить.

— Вы… вы… А это кто? — она испуганно посмотрела на мою помощницу. — Опека?

— Нет, это моя помощница, — ответил я. — Катя зафиксирует наши наблюдения и возьмёт письменную характеристику у управляющей. Мне нужно увидеть, как вы работаете на самом деле. Понимаю, что при нас вам будет некомфортно, но постарайтесь работать как обычно.

Мы отошли в сторону, к рекламному стенду с соками. Я наблюдал за Галей. Она не сразу пришла в себя, но затем как будто переключилась. Она здоровалась с каждым покупателем, не лебезила, не мычала.

Через полчаса, когда поток схлынул, к ней подошла женщина в красной униформе управляющего.

— Это Светлана Петровна, — шепнула Катя. — Она на стенде висит…

Я кивнул и подошёл к ним.

— Добрый день, — обратился я к Светлане. — Я Алексей Смирнов…