– Верно, но кому захочется заботиться о ребёнке, когда им девяносто? – Он улыбается. – Я не знаю. Большинство женщин моего возраста, вероятно, чувствуют, что их детородный возраст прошёл. А я действительно не заинтересован в том, чтобы встречаться с кем–то намного моложе меня. Так что… как я и сказал, я не знаю. Если я встречу подходящую женщину, и у неё будет ребёнок, и я стану отчимом, это было бы нормально. Но, если честно, я не уверен, что когда–нибудь снова женюсь.

– Почему?

– Профессиональный риск, наверное. – Он машет рукой в сторону нашего пиршества с китайской едой. – Я едва нахожу время для своих клиентов. Я точно не могу найти время для свиданий.

– Это очень жаль.

– Скажи, да... – Он снимает очки, чтобы протереть линзы о рубашку. Без очков он выглядит как–то моложе. – Послушай, Наоми. Можно дать тебе совет?

– Это то, за что я тебе плачу, не так ли?

Он снова надевает очки на нос.

– Верно. Я просто не хочу, чтобы ты неправильно меня поняла.

– Ладно…

Он многозначительно смотрит на мою левую руку.

– Тебе нужно перестать носить обручальное кольцо.

При его словах я инстинктивно прикрываю кольцо с могранитом на левой руке другой рукой.

– О…

– Твой бывший пытается выставить тебя крайне нестабильной, – говорит Эзра. – Мы с тобой знаем, что он ошибается, но в одном он прав. Тебе трудно отпустить.

– Я… мне нравится кольцо…

– Это красивое кольцо, – признаёт он. – Но я уверен, что у тебя есть другие красивые кольца, которые ты можешь носить. Проблема с этим кольцом в том, что оно символизирует. И оно не помогает твоему делу, когда ты появляешься на сессиях медиации в нём.

Я помню, как на днях Джереми кричал на меня за то, что я всё ещё ношу обручальное кольцо. Он был так резок, что мне отчаянно захотелось сохранить его. Но Эзра не резок. Всё, что он говорит, имеет большой смысл, и он всегда имеет в виду мои интересы.

Поэтому я снимаю кольцо с пальца и кладу его на журнальный столик.

– Вот, – говорит он. – Тебе не стало легче?

Мне не стало легче. Я чувствую себя голой.

Но в то же время я понимаю, что он прав. Я не могу продолжать носить это кольцо, когда мы с Джереми больше не живём вместе, и он спит с другой женщиной.

– Трудно отпускать, – бормочу я.

– Я знаю, – говорит он. – У многих людей возникают проблемы с этой частью.

– Я просто… – Я сжимаю руки вместе. – Я чувствую, что это всё. Джереми был моим единственным шансом на счастье, и теперь всё кончено.

Он пересаживается на диване, наклоняясь ближе ко мне.

– Это, – говорит он, – нелепо.

– Я так не думаю.

– Наоми, – говорит он, – ты заслуживаешь гораздо большего, чем этот мудак. Ты невероятный человек, и ты намного сильнее, чем ты себе представляешь. Ты умная, ты отличная мать, и… – Он замолкает. – И ты красивая.

Хотите услышать кое–что странное? За сорок два года я не уверена, что кто–то когда–либо называл меня красивой. Моя мать точно никогда. Было много мужчин, которые пытались залезть ко мне в трусы и говорили, что я сексуальная или что–то в этом роде. Джереми… ну, он говорил, что я хорошо выгляжу. Но «красивая»? Я не думаю, что он когда–либо использовал это конкретное слово. И я не могу его винить, потому что я на самом деле не красивая. Я имею в виду, если я красивая, то, думаю, нам нужно совершенно новое слово, чтобы описать кого–то вроде Вероники.

Но самое странное то, что Эзра, кажется, искренен. Он смотрит прямо на меня и не делает ничего, что указывало бы на то, что он надеется, что его слова помогут ему затащить меня в постель. Он просто говорит это, как будто констатирует факт.

Он считает меня красивой. Ладно.

– Что ж, спасибо, – наконец говорю я.

– Я серьёзно, – отвечает он, его глаза всё ещё прикованы к моим. На долю секунды у меня перехватывает дыхание от того, как он на меня смотрит – так, как, я не уверена, Джереми когда–либо смотрел на меня. Это почти слишком, если честно, и я задаюсь вопросом, не сказать ли мне что–то, но затем он одаривает меня самоуничижительной ухмылкой, которая мгновенно разряжает обстановку. – Стеф всегда говорила, что я не умею делать комплименты. Так что, знаешь, я работаю над этим.

А, это тренировка комплиментов. Теперь понятнее.

– Хорошая работа, – говорю я, неуклюже показывая большой палец вверх.

– Спасибо.

Мы доедаем остатки китайской еды и ещё немного говорим о деле. У Эзры мои документы в толстой папке, засунутой в его гигантский набитый портфель, но он, кажется, знает, где что лежит, так что я не буду его за это ругать.

– Не было бы проще носить с собой ноутбук вместо всех этих бумаг? – спрашиваю я его.

– Мне нравится всё распечатывать, – говорит он. – Я не полностью доверяю компьютерам. Мне кажется, я не могу быть уверен, что что–то не исчезнет, пока у меня нет этого на бумаге.

Я смеюсь.

– Ты слишком молод, чтобы не доверять технологиям.

– О, я определённо не слишком молод. – Он перебирает страницы моего дела. – Я люблю, чтобы всё было по–своему. Некоторые называют это странным, но… я не знаю, я всегда был таким, и это работает для меня.