– Эта игрушка была подарком от партнёра моего клиента Теодору, – говорит Хардвик. – Теодор принёс игрушку в квартиру миссис Рот, и вот что она с ней сделала.

– Я не делала этого! – настаиваю я. Я поворачиваюсь к Эзре. – Я не втыкала нож в плюшевого слона!

Эзра бросает фото обратно на стол.

– Я не знаю, что доказывает это фото. Это могло быть сделано где угодно и кем угодно. Я не думаю, что миссис Рот способна на такое.

– Она способна, – цедит Джереми сквозь зубы. – И это не всё.

Эзра поднимает бровь.

– Хорошо, что ещё у вас есть?

– Теодор сказал мистеру Роту, что его мать запирается в спальне на несколько часов, и он слышит, как она плачет за дверью, – говорит Хардвик. – В это время он предоставлен сам себе.

– Что? – Я качаю головой. – Это нелепо! Я бы не оставила Тедди одного на несколько часов!

Выражение лица Эзры не меняется.

– И это говорит пятилетний ребёнок?

– Ему почти шесть! – говорит Джереми. – И она также угрожает моей девушке! Она звонила ей несколько раз и говорила ужасные вещи! Наоми сказала ей, что убьёт её!

Я громко вдыхаю. Как он смеет так говорить, когда Вероника, возможно, пыталась отравить меня в моём собственном доме? Я смотрю на Эзру, ожидая увидеть такое же ужасное выражение на его лице, но он восхитительно спокоен.

– Итак, эти телефонные звонки… – говорит он. – У вас есть телефон вашей девушки, и вы можете показать нам запись звонков от моей клиентки?

Джереми бросает на своего адвоката страдальческий взгляд. – На самом деле, – говорит Хардвик, – звонки были с заблокированного номера – возможно, с одноразового телефона, так что мы не можем показать вам эту запись.

– Так откуда вы знаете, что звонки были от моей клиентки? – парирует Эзра.

– Очевидно, это была она, – говорит Джереми. – Кто ещё мог сделать что–то такое безумное?

– Вы сами слышали эти звонки? – настаивает Эзра.

Джереми колеблется на мгновение.

– Ну, нет. Звонки были, когда меня не было дома. Но Вероника узнала её голос.

– Так у нас есть только слово женщины, которая разговаривала с миссис Рот всего несколько раз. – Эзра достаёт из портфеля свою собственную папку. Он открывает её на первой странице. – И это… Вероника Чессон? Которая была арестована за хранение героина?

По выражению лица Хардвика видно, что он не был в курсе этой конкретной информации. Он выглядит так, будто хочет схватить моего мужа за горло. Это так приятно, что я даже позволяю себе крошечную победоносную улыбку в сторону Эзры, которую он возвращает.

– Правда, Джереми? – тихо говорит Хардвик, наклоняясь к уху Джереми, но достаточно громко, чтобы мы все слышали. – Твоя девушка – героиновая наркоманка? И ты не подумал упомянуть об этом?

Джереми ёрзает на стуле.

– Она уже не такая. Она полностью чиста.

Окасио громко прочищает горло.

– Мистер Хардвик? У вас есть что сказать по поводу заявлений мистера Флетчера?

– А–а… – Хардвик перебирает свои бумаги. – Я думаю…

– Вероника не имеет значения, – резко говорит Джереми. – Да, она моя девушка. Но моя забота полностью о Тедди. – Он показывает большим пальцем в сторону папки перед своим адвокатом. – Я не выдумываю это. Тедди не в безопасности с Наоми. Она невменяема!

– Ты газлайтишь меня, – говорю я, вспоминая слова Коры из прошлой ночи.

– Газлайтинг? Ты шутишь!

– И Вероника отравила мою домашнюю комбучу! – добавляю я.

Я не собиралась говорить последнее на медиации, но меня занесло. Теперь все в комнате смотрят на меня.

– Это вызвало у меня рвоту, – уточняю я. – Я почти уверена, что она пришла в мою квартиру и подсыпала туда тайленол.

– Конечно, это вызвало у тебя рвоту, – парирует Джереми. – Это ферментированный чай. Это отвратительно. И вообще, ты…

Я не знаю, что собирался сказать Джереми, но Хардвик бросает на него такой суровый взгляд, что ясно – если он не заткнётся, его адвокат выйдет из комнаты.

– Учитывая эту новую информацию о мисс Чессон, – медленно говорит Хардвик, – я хотел бы попросить взять время на размышление, а затем собраться снова.

– Да, – говорит Эзра, – и, возможно, в следующий раз вы не будете оскорблять нас, говоря, что моя клиентка нестабильна, когда ваш клиент встречается с наркоманкой.

Мне хочется аплодировать.

Только после того, как мы с Эзрой вышли из комнаты, он шепчет мне: – Мне не следовало говорить последнее. Но я не удержался.

– Это было великолепно, – говорю я в приподнятом настроении. – Ты был великолепен. Огромное спасибо.

– Я живу ради выражения лица Ленни Хардвика. – Он поднимает руку в воздух. – Думаю, это повод для «пятерки».

Конечно, я даю ему «пять», потому что никогда нельзя оставлять человека висеть, но я ещё не готова праздновать. Мы ещё не выиграли битву за опеку, и я знаю, что Джереми будет бороться изо всех сил. И те обвинения в мой адрес…

– Я хочу, чтобы вы знали, – говорю я, – что я не делала ничего из того, что он сказал.