Знает ли об этом Джереми? В курсе ли он, что встречается с наркоманкой? Более того, понимает ли он, что подпустил такого сомнительного персонажа к нашему сыну? Как он может называть себя ответственным родителем и при этом позволять такое?

Я делаю ещё один решительный глоток комбучи. Жидкость оказывается на полпути в пищевод, когда мой живот резко содрогается. Я вскакиваю со стула и едва успеваю добраться до раковины, прежде чем содержимое моего желудка выходит наружу. Меня выворачивает до тех пор, пока не начинают болеть рёбра и ничего не остаётся. Когда я наконец выпрямляюсь, во рту у меня привкус рвоты, чего–то кислого и ещё какого–то вкуса, который я не могу определить.

Фу, больше никогда не буду делать комбучу.

Это тоже вина Вероники! Мне не пришлось бы пытаться делать свою собственную комбучу, если бы она не выгнала меня из моего дома и не оставила без гроша. Я могла бы покупать её в магазине, как нормальный человек.

Я должна докопаться до сути. Я должна выяснить, кто такая Вероника Чессон на самом деле и что ей нужно от Джереми. Возможно, ещё есть способ остановить всё это.

Глава 26

Я сажусь в машину ранним утром, чтобы отправиться в долгую поездку в Вестчестер. Мои рёбра всё ещё болят, а в желудке мутит от домашней комбучи, из–за которой меня вырвало ещё дважды, прежде чем я наконец уснула, но я пересиливаю дискомфорт. Я не могу откладывать, если хочу успеть вернуться на остров вовремя, чтобы забрать Тедди. Несмотря на то, что утверждал Джереми на сессии медиации, я всегда прихожу вовремя за своим сыном.

Я всегда считала Вестчестер районом с высоким доходом, даже более высоким, чем наш собственный, но адрес Вероники, кажется, находится в особенно шикарном районе. Каким–то образом части этой головоломки не сходятся. Сама Вероника не выглядит богатой, на её машине была большая трещина, и в её прошлом есть обвинение в уличных наркотиках, и всё же адрес ведёт меня к довольно внушительному особняку с длинной извилистой подъездной дорожкой к дому. Я благодарна, что нет ворот, которые бы меня не пустили, потому что было бы обидно проехать весь этот путь и даже не пройти мимо ворот.

Я паркуюсь в конце подъездной дорожки к поместью. Когда я выхожу из машины, я не могу не думать, что Вероника выглядела бы здесь вполне естественно в роли трофейной жены какого–нибудь богатого бизнесмена. Тот, кому принадлежит этот дом, гораздо богаче моего мужа.

Перед поездкой я поискала этот дом в интернете. Документы были оформлены на имя человека по имени Максим Симингтон. Я поискала его, и он действительно был генеральным директором крупной корпорации. Я также обнаружила, что он женат и имеет двоих детей. Так что я всё ещё не поняла, какая связь у Вероники с ним.

Когда я добираюсь до тяжёлой деревянной входной двери, есть выбор между резной деревянной колотушкой и дверным звонком. Я колеблюсь несколько секунд, пытаясь понять, что выбрать. Наконец, я звоню в дверной звонок. А затем, для верности, использую и колотушку.

Я стою там целую минуту, гадая, не стоило ли мне надеть что–то более нарядное, чем мой белый свитер, серые штаны для йоги и балетки. Я хотела чувствовать себя комфортно во время четырёх часов вождения, но чувствую себя немного раздетой, стучась в дверь этого дома.

В конце концов, дверь открывается, и я с облегчением вижу, что женщина средних лет за ней одета даже более небрежно, чем я – в джинсы и футболку. Она выглядит так, будто вес двери находится на пределе её возможностей, и бросает на меня озабоченный взгляд.

– Коммивояжёры не нужны, – говорит она и начинает закрывать дверь перед моим носом.

– Подождите! – кричу я. – Я не коммивояжёр.

Женщине удаётся остановить дверь, которая уже начала захлопываться. Она оглядывает меня с ног до головы, её губы сжаты в прямую линию.

– Что вам нужно?

– Я… – Я думала об этом по дороге сюда, и я не хочу придумывать какую–то невероятную историю. Лучше быть честной о том, что я ищу. – Я пытаюсь найти Веронику Чессон.

Судя по выражению лица женщины, она не большая поклонница Вероники, чем я.

– Она здесь больше не живёт. – Затем она добавляет: – И слава богу.

И она крестится.

– Вы знаете, куда она переехала?

– Нет. И мне всё равно. – Она снова начинает закрывать дверь. Но затем любопытство берёт верх. – Что вам вообще от неё нужно?

– Она… – Я снова принимаю взвешенное решение и решаю сказать правду – похоже, она умирает от желания вылить на Веронику грязь нужному человеку. – Она спит с моим мужем.

Брови женщины взлетают до самой линии волос.

– О!

– И… и он собирается уйти от меня к ней.

– Что ж, – фыркает она, – не могу сказать, что я удивлена.

– Почему?

– Она пыталась провернуть то же самое здесь. – Теперь я замечаю, что женщина держит в правой руке тряпку. – Мы обе работали здесь. Ну, она работала, теперь уже нет. Это была должность с проживанием: уборка, выполнение поручений и помощь с детьми.

– Хорошо…