Генри отдал мне всего себя без остатка. Он признался во всём с абсолютной искренностью. И всё же какая-то часть меня не хотела раскрывать ему, кто я на самом деле. Возможно, потому что я и сама не хотела принимать эту правду. Всю свою жизнь я подавляла в себе самую тёмную сторону. Я задавалась вопросом и ждала того момента, когда мои самые навязчивые мысли возьмут верх и вырвутся в мир в одно мгновение. Я превратилась в тот самый кошмар своей правды. В реальность своего кошмара — о том, что я убила своих родителей, и что существует вероятность того, что я могу убить снова. Я боялась, что родилась испорченной, что внутри меня есть что-то глубоко неправильное. Я никому не рассказывала правду и прикрывала её мечтой. Мечтой, которую я представляла себе каждую ночь перед сном. Я заставляла себя верить, что я не та, кто я есть на самом деле. Заставляла себя верить, что заслуживаю лучшей жизни. Убеждала себя в том, что смогу сбежать от прошлого и вырваться из той тёмной маленькой девочки, которой была. И двадцать лет спустя мне это удалось. Я построила для себя хорошую жизнь. Теперь казалось, будто меня окружает воплощённый образ моей мечты, мой пересмешник, о котором я всегда мечтала. Но он плавал в глубинах моего прошлого, с которым я никогда не хотела встречаться лицом к лицу. И, зная всё это, я, наверное, понимала, почему мы созданы друг для друга. Сердце сжалось от боли, а губа задрожала. Мне пришлось отвести взгляд от собственного отражения, когда в голове мелькнула мысль о Дилане. Я не могла думать о нём. Было такое чувство, будто я его убила. Если бы я никогда не гонялась за этой мечтой, возможно, мы всё ещё были бы вместе, и он не оказался бы здесь. Даже если бы этого никогда не произошло, даже если бы я всё равно шла своим путём, желая для себя намного большего, чего-то гораздо более крупного, я бы хотела вернуть то время и не спускаться вниз в ту ночь. Дилан всё ещё был бы здесь, если бы никогда не заговорил со мной, если бы не открыл рот, пытаясь защитить меня. Ему не нужно было этого делать: Генри никогда бы не причинил мне вреда. Я это знала. Каким бы тёмным он ни был, он никогда бы не навредил мне. И он не знал, что во мне тоже есть эта сторона. Сторона, которую я буду крепко держать запертой за своими губами.

Дилан ушёл. Не просто ушёл. Он был мёртв. Ушёл навсегда. Он уже никогда не вернётся, разве что в виде чёртовой голографической картинки. Дилан всегда был тем человеком, на которого, как мне казалось, я смогла бы опереться, если моя жизнь рухнет. Он был тем, к кому я вернулась бы, если бы всё остальное потерпело неудачу.

Он всегда был моим запасным планом, а теперь его не стало. Так что единственное, что мне оставалось делать сейчас, — это двигаться вперёд, высоко держать голову и быть чертовски благодарной за эту жизнь, которая у меня теперь есть. За мою новую жизнь. Я была обручена с Генри. У меня была доля в бизнесе Генри. Я была влюблена, меня ценили, опекали и обо мне заботились. Самый успешный завидный жених надел мне кольцо на палец. Я была его, а он был моим. Возможно, в своей прошлой жизни он и был убийцей. Но ведь и я была убийцей. И с этого момента, по его словам, он оставит всё это в прошлом. Если, конечно, никто больше не причинит мне вреда. Но я никому этого и не позволю. Не то чтобы я вообще дала ему об этом узнать.

Это было началом новой жизни. Я не позволю, чтобы это новое выражение моего лица было страхом. Я позволю ему сиять ярко и буду благодарна за то, что наконец получила всё, о чём мечтала, всё, чего заслуживала. Отныне это была новая жизнь, а значит, прошлому не нужно было быть даже далёким воспоминанием. Это могло стать чем-то таким, что я смогла бы научить себя забыть окончательно. В конце концов, единственным человеком, который знал, кто он такой в глубине души, кроме меня, была Джеки, а единственным человеком, который знал, кто я такая на самом деле в глубине души, была Элиза. И она сделала всё, что было в её силах, чтобы заставить меня поверить, что я не настоящий убийца.

Элиза. Чёрт. Прошлой ночью я написала Элизе. Я побежала в гардеробную, схватила шелковый халат и накинула его на себя. Даже за то недолгое время, что я здесь находилась, это место казалось чертовски более тихим и зловещим без образа Рут. Мой телефон лежал под краем большой круглой кровати. Когда я рухнула на кровать, мой телефон загорелся сорока сообщениями и пятьюдесятью пропущенными звонками, и все они были от Элизы.

Чёрт. Всего двенадцать часов назад я действительно думала, что это будет конец моей жизни, а не празднование моей помолвки. Я сказала ей, где нахожусь, и теперь она, без сомнения, билась в панической атаке, прочёсывая каждую базу данных, чтобы найти меня. Я не могла справиться с этим прямо сейчас. Паника Элизы — это последнее, что мне было нужно. Я выключила телефон. Мне нужно было сосредоточиться на своей новой жизни. На своей будущей жизни. На жизни моей мечты с тем самым мужчиной, который собирался сделать меня своей женой, надеюсь, чем раньше, тем лучше.

Молли

Молли

Двери лифта открылись, и у меня перехватило дыхание: весь первый этаж был заполнен красными и розовыми воздушными шарами, а огромных букетов роз было ещё больше, чем на нашем первом свидании. Я рассчитывала встретить Генри в задней части особняка, где мы обедали на свежем воздухе с тех пор, как я сюда приехала. Но когда я медленно повернулась, разглядывая шары самых разных форм и размеров, я заметила Генри, сидящего на диване в утопленной зоне отдыха, в окружении того, что выглядело как завтрак-пикник. До моих ноздрей донеслись ароматы кофе, шампанского, апельсинового сока и свежеиспеченных круассанов.

Его улыбка, его глаза, его смертельно привлекательное обнаженное тело, прикрытое лишь халатом, и то, как он смотрел на меня. В его взгляде я могла забыть обо всём. В его глазах я могла простить всё. Ему достаточно было просто смотреть на меня вот так — будто я была призом, будто пытался вновь и вновь меня покорить. Когда я подошла к дивану, он встал и подхватил меня на руки ещё до того, как я успела спуститься вниз. Он оторвал меня от пола, увлёк за собой на диван и прижался своим носом к моему.

— Надеюсь, ты голодна, — сказал он.

— Умираю от голода, — прошептала я, когда он поцеловал меня, переведя губы на мою щеку и шею, пока мои бедра подались к нему навстречу.

— Я знаю, что обещал кофе, и он у нас есть, но не хочешь ли шампанского?

— Почему бы не и то, и другое? — пожала я плечами, и он рассмеялся.

— Именно об этом я и подумал, и это ещё одна причина, почему я тебя люблю. — Он подмигнул мне, протягивая бокал шампанского, и мы чокнулись. — За нас и за всю нашу оставшуюся жизнь, — сказал он, наклоняясь ближе.

— За нашу новую жизнь.

— За нашу новую жизнь, — улыбнулась я. Я сделала глоток, и как только собралась сесть, по коридору эхом раздался голос Джеки.