Лидия была невероятной. Она очень сильно помогла мне справиться с гневом и горем, рассказывая все больше о человеке, которого знала гораздо дольше, чем я. Мы сошлись во мнении, что Генри был человеком с очень большим сердцем, человеком, которого я искренне любила, но в то же время невероятно опасным.

И все мы, кто был рядом с ним, теперь находились в безопасности. Вся команда Генри призналась мне, что больше не чувствует себя так, будто ходит по яичной скорлупе рядом с человеком, которого я так глубоко любила.

Лидия также доверилась мне и рассказала, что активно работала с Генри над его зависимостью. Незадолго до его смерти врачи на Гавайях, которые должны были помочь ему после нашей свадьбы, знали о его табуированном фетише. Теперь, когда соглашение о неразглашении утратило силу из-за его смерти, они собирались продать свою историю прессе.

Я решила заплатить каждому, кому потребуется, чтобы сохранить секреты Генри навсегда.

Хотя он едва не убил меня, я все равно знала: в наших коротких отношениях были моменты настоящей любви. И как бы тяжело мне ни было смириться с нашими последними минутами вместе, я предпочла верить, что между нами была любовь.

В то же время я никогда не винила сестру за то, что она сделала. Потому что, если бы не она, я бы ни за что не лежала сейчас здесь, потягивая кокосовую воду и греясь на солнышке на острове, который теперь принадлежал мне.

Сначала я была поражена тем, насколько охотно Элиза включилась в эту ложь, но в конце концов, думаю, она была права. Она действительно любила меня безусловно.

Мы были родной кровью, несмотря ни на что, а ее жизнь всегда шла именно так, как я и ожидала. Она состояла в очень скучном, несчастливом браке, и хотя она любила свою работу, было кое-что еще, что она любила больше — или вот-вот должна была полюбить сильнее…

Ребенок, которого я носила под сердцем.

— Ой, она толкается, — сказала я, повернувшись к сестре, которая лежала рядом со мной, греясь в лучах утреннего солнца.

— Она? — Элиза приподнялась и положила руку мне на живот.

— Ну, я не знаю точно, девочка ли это. Но что-то подсказывает мне, что именно девочка.

— Знаешь, я буду рада и мальчику, и девочке, но все же думаю, что с девочкой будет проще. Я ведь привыкла только к девочкам, — сказала Элиза.

— И если это мальчик, кому-то из нас нужно срочно найти себе мужчину, а не то бедняжка вырастет в окружении одних лишь женщин. Единственный самец у нас тут — это голограмма, — сказала Рейвен, опершись о край бассейна.

Она имела в виду Дилана, которого мы оставили жить в доме. Мы относились и к нему, и к Лейле, и к Арии так, словно они все еще были здесь, словно оставались нашими друзьями.

Как ни странно, это больше не навевало на меня грусть. Возможно, потому что в каком-то смысле справедливость для них восторжествовала.

— А может, это и к лучшему. Он вырастет потрясающим мужчиной и уж точно будет знать, как правильно обращаться с девушками, — сказала Лотта, сидевшая на краю бассейна рядом с Рейвен и болтавшая ногами в воде.

— Когда Джеки возвращается? — спросила Рейвен.

— Завтра во второй половине дня, — ответила я.

Рейвен и Лотта знали всю правду о моей свадебной ночи. Учитывая, насколько я была изрезана, скрывать это от них было невозможно. Они слышали мои крики, поэтому тоже были в курсе нашей лжи.

И я посчитала вполне справедливым включить их в ту роскошную жизнь, которую я унаследовала.

Впятером мы проводили большую часть времени на острове. После всего произошедшего я предпочитала оставаться здесь, выбираясь в город только тогда, когда это было действительно необходимо.

Джеки путешествовала на остров и обратно чаще всех — она наслаждалась обретенной свободой. Но у остальных из нас было все, о чем только можно мечтать, прямо здесь.

Мы были друг у друга — настоящая идеальная женская банда, безо всяких обязанностей, за исключением тех случаев, когда я хотела погрузиться в работу компаний Генри и просила девочек высказать свое мнение или помочь мне с определенными проектами.

Но я занималась только тем, что искренне любила и что интересовало меня больше всего, — в основном благотворительными фондами Генри.

Все его технологические разработки я оставила в надежных руках топ-менеджеров компании, а по возникающим вопросам консультировалась с Диланом и Лейлой.

Я не могла не думать о том, что каждая из нас действительно получила все, чего хотела. Мы жили нашей главной мечтой.

Я вздохнула от этой мысли, устремив взгляд в бескрайнее синее небо над головой.

И рассмеялась: прямо над нами, низко над облаками, пролетел пересмешник.

И это было единственным доказательством, которое мне требовалось, чтобы понять: я нахожусь ровно там, где и должна быть.

Думаю, это именно то, о чем всегда говорила моя сестра.

Все, чего я когда-либо хотела, — это и съесть торт, и сохранить его. И у меня получилось.

Я сделала это, и теперь она тоже могла наслаждаться всем этим вместе со мной.

Безусловно..

КОНЕЦ