— Нет, не разговаривала. Но они должны вернуться завтра, хотя Генри сказал, что с шарами можно не спешить, потому что он собирался узнать, сможет ли продлить поездку еще ненадолго, ну знаете, просто насладиться этим любовным коконом, в котором они сейчас находятся.

Была ли Молли влюблена по уши? Неужели это все, о чем было то странное сообщение? Было ли оно просто для того, чтобы сказать мне, что она счастлива и встретила своего единственного? Нет. Нет. Не могло быть такого. Я знала свою сестру. И исходя из того, как мы расстались в нашем последнем разговоре, я знала, что в классическом стиле Молли она бы даже не прислала мне сообщение, чтобы сказать, что счастлива, или сообщить о факте своей помолвки. После того, как мы расстались, она, скорее всего, подождала бы, пока папарацци сфотографируют ее вместе с Генри, а потом Джонатан сообщил бы мне эти новости после того, как увидел снимки. Это был бы лучший способ отомстить за мой цинизм по отношению к ее отношениям. Если бы это было просто сообщение, чтобы сказать мне, как она счастлива, она бы не стала утруждать себя тем, чтобы сообщать мне, где она находится.

— Лотте, насколько ты доверяешь Генри? — спросила я.

— Я бы доверила этому человеку свою жизнь. Я знаю его с самого детства. Наши родители были друзьями семей, и, ну, это не моя история, чтобы рассказывать, но он рано потерял родителей, так что можно сказать, что он мне как брат.

— Понятно, — сказала я. Мне нужно было быть предельно осторожной с тем, куда пойдет этот разговор дальше. — И ты сказала, что они могут вернуться не скоро...

— Генри собирался узнать, сможет ли он продлить поездку, но он не ответил на мой звонок сегодня утром, что вполне объяснимо. Я имею в виду, человек только что обручился. Я уверена, что они хотят провести время наедине.

— Понятно... — произнесла я.

Лотте нахмурила брови.

— Не то чтобы это мое дело, но если вы знали, что она уезжает, и ее здесь нет... почему вы здесь?

Я сжала губы, всматриваясь сквозь запертые стеклянные двери квартиры Молли в поисках любого движения в вестибюле. Но там по-прежнему ничего не было.

— Вчера вечером я получила сообщение от Молли. Я не знаю, было ли это до того, как она обручилась, или после, но в любом случае это выглядело как приглашение. Ну, знаешь, на остров, — сказала я. Лотте доверяла Генри. Генри был практически ее братом, так что Лотте должна была знать, как добраться до острова. Все, что мне нужно было сделать сейчас, — это вести себя непринужденно, притвориться, что нет абсолютно никаких причин для беспокойства, и Лотте могла бы отправить меня туда на лодке или самолете уже сегодня вечером. Я надеялась на это.

— Приглашение? — спросила она, поджав губы. Я не знала, поняла ли Лотте, что лгу именно я, или удивлялась, почему сама не получила приглашения. — Что вы имеете в виду под приглашением?

— Ну, я получила от нее вот это сообщение, — сказала я, прокручивая экран телефона и нажав на то самое сообщение, которое перечитала уже раз пятьсот, прежде чем передать телефон Лотте. — Зная мою сестру, это было очень похоже на приглашение. С тех пор я пыталась связаться с ней. Но я не знаю, какая там связь. Возможно, именно поэтому Генри не отвечает на звонки. Я имею в виду, конечно, они хотят побыть одни, но из этого сообщения действительно казалось, что Молли хотела, чтобы я была там и отпраздновала этот момент вместе с ней.

Я была профессионалом в работе с людьми-манипуляторами. И все же от звучания этих слов, вылетающих из моего рта, меня тошнило. Я не могла поверить, что она обручена. Я знать не знала Генри, но любой посторонний человек легко мог увидеть, что надевать кольцо на кого-то так быстро — это своего рода нарциссическая любовная бомбардировка. Если бы только Молли могла это понять. Или, может быть, она поняла. Возможно, это сообщение было криком о помощи.

Лотте посмотрела на мой телефон и прочитала сообщение вслух:

— Остров неподалеку от Хэмптонса, недоступный почти ни для кого. Пару часов на вертолете, двенадцать часов на лодке. Я нашла нашего Пересмешника.

— Пересмешник? Что это значит?

— Это кодовое слово для кое-чего, о чем мы говорили в детстве. Вроде как ты нашел ту самую вещь или находишься именно там, где должен быть.

— О боже мой, пересмешник. Молли нашла своего пересмешника. И Генри тоже. Они нашли его друг в друге. Вау, это действительно самая красивая история. Это просто дает мне так много надежды на магию любви, знаете ли. Такое чувство, что мой собственный пересмешник может быть прямо за углом. Немного странно, правда, что она сказала «нашего пересмешника», а не «моего», — произнесла Лотте, и то, как она ворковала о моей сестре и этом неизвестном мужчине, заставило мой желудок сжаться.

Холод пробежал по моему позвоночнику. Я не хотела думать о своей сестре с худшей стороны. Но я видела в ней самое худшее. Я вытряхнула из головы любые дурные мысли о своей собственной крови.