Он убивал и хоронил улики в местах, где их никто и никогда не найдет, превращая память об их образах в свои технологии искусственного интеллекта. Он убивал не только женщин, он убивал и мужчин. Мужчину. Мужчину, который на определенном этапе был самым важным человеком в моей жизни. Мужчину, чья семья сделала меня своей частью на протяжении столь долгого периода моих юных лет. Мужчину, который теперь был убит рукой моего нового любовника. Моего нового любовника, который любил меня лучше, чем Двилан когда-либо мог.

Укутанная в его объятиях, не желая открывать глаза, пока утреннее солнце заливало светом спальню в пентхаусе Генри, я чувствовала, как слезы вытекают из моих глаз и падают на подушку. Мое сердце больно сжималось при мысли о Дилане, но мое тело было согрето и успокоено Генри.

Рука Генри, крепко обнимавшая мое тело, дёрнулась, и я почувствовала, как он приподнял голову с подушки. Я была еще не готова открыть глаза. Я прокручивала реальность своего текущего положения снова и снова в голове и не была уверена, хочу ли встречаться с ней лицом к лицу. Потому что я все еще не до конца понимала, что чувствую по поводу всего этого. Нет, это была ложь, я знала, что чувствую. Я чувствовала растерянность, тревогу, и меня тошнило.

— Вау, ну и поспали мы, — прошептал Генри мне на ухо, прежде чем нежно поцеловать его. Когда его губы переместились на мою щеку, его рука сжала мою. Он прижал свою голову к моей. Мои глаза открылись, когда он поднял мою руку перед нами, и мы оба уставились на крупный бриллиант на моем пальце.

Я мечтала об этом моменте много раз. И эта реальность оказалась куда более блестящей, чем мои мечты. Но она также оказалась до чертиков более кровавой.

— Боже мой, как же красиво оно на тебе смотрится, — сказал он, запечатлев еще один поцелуй на моей щеке. Я перевернулась на спину, чтобы встретиться с ним взглядом. Генри заправил прядь волос мне за ухо, улыбаясь мне сверху вниз.

— Не могу дождаться, когда смогу называть тебя своей женой, — сказал он. Я улыбнулась, разглядывая его. Этим утром он выглядел иначе, и я пыталась понять, казался ли он другим из-за того, что морщинки вокруг его глаз стали менее глубокими. Даже его кожа выглядела более свежей. Прошлой ночью он освободился от всех своих тайн, от всего своего стыда и похоронил все это во мне.

Его глаза переплелись с моими, когда я почувствовала, как его тело напряглось рядом со мной. Проблеск беспокойства заполнил его взгляд.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Как будто я только что шагнула в совершенно новую жизнь, — прошептала я. Его губы тронула улыбка, пока большой палец поглаживал мою щеку.

— Я чувствую то же самое, — вздохнул он, наклоняясь ко мне и прижимаясь своим телом к моему еще сильнее, пока его губы коснулись моего лба, а затем поцеловали мои губы. — И я говорю это абсолютно искренне. Я люблю тебя, Молли. Я так чертовски сильно тебя люблю. Я никогда не думал, что когда-нибудь испытаю то, что есть у нас.

— Я знаю, — сказала я. Я верила ему. Я видела, что он говорит это искренне. Тот тяжеленный груз, который он нес в себе, действительно был сброшен.

— Прошлое остается в прошлом, всё кончено. Сегодня наша жизнь начинается заново, вместе. Ты знаешь, если есть что-то, о чем ты хочешь спросить, что-то, о чем ты хочешь узнать подробнее, ты можешь спросить прямо сейчас. Ты можешь спросить абсолютно обо всем прямо сейчас. Мы можем высказать всё, сбросить этот груз и больше никогда к этому не возвращаться. Мы можем отпустить всё…

Я открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова. Неужели он правда в это верил? Неужели он действительно думал, что всё сделанное им, то количество людей, которых он убил, может просто испариться из его памяти? Что это никогда больше не вернется, чтобы преследовать его или меня? Как он мог оставить прошлое в прошлом, если сам хранил его при себе? Он держал все это погребенным глубоко под водой как нечто, чем восхищался. Его убийства стали не просто постоянными изваяниями, но и электронными образами, существовавшими прямо в его доме.

— Если всё это в прошлом… тогда зачем ты создал ИИ, зачем ты хранил все эти воспоминания здесь с собой? Ты буквально превратил свое прошлое в голографический образ будущего.

Генри сглотнул, и какая-то часть меня испугалась, что я сказала лишнее. Под его прикосновениями я чувствовала себя комфортно и расслабленно. Но в моей голове бушевал нескончаемый водоворот. Я боялась сболтнуть лишнее, гадая, не станет ли одно неверное слово причиной его срыва. Одно неверное слово могло спровоцировать его на убийство. Я задавалась вопросом, есть ли во мне тот же самый переключатель с тех пор, как я потеряла родителей. Эта мысль терзала меня. Не я ли стала причиной их смерти? Одно это соображение заставило меня осознать: может быть, именно поэтому мне было так комфортно с Генри. Потому что он и я были действительно похожи.