— Молли, мне было девять лет. Я понятия не имела, о чем говорила тогда. Я не смогла бы повторить ни единого слова, сорвавшегося с моих губ столько лет назад. Все, что я помню, — это то, как я была напугана до чертиков, как чувствовала себя безумно одинокой и понимала, что мне нужно взять себя в руки, потому что больше некому было о нас заботиться. В тот самый момент мне пришлось стать взрослой и сделать все, чтобы ты была в безопасности и ухожена, но, Боже, Молли, я понятия не имела, что делаю. Мне жаль. Я понятия не имела, что ты все это время жила с этой историей внутри, думая, что это правда. Ты была ребенком, который всегда любил придумывать истории. Иногда эти истории становились довольно мрачными, и я никогда не хотела, чтобы ты кому-то о них рассказывала, потому что не хотела, чтобы кто-то подумал, будто с тобой что-то не так… и я никогда не хотела, чтобы тебя кто-то у меня забрал.

Слезы снова покатились по ее щекам, и все, о чем я могла думать, — это о том, насколько иной могла бы быть наша жизнь, если бы этот разговор состоялся десять лет назад.

— То есть ты хочешь сказать, что видела записи об их смерти?

Элиза кивнула.

— Да, некоторое время назад. Прости, мне следовало сказать тебе. Но я могу показать тебе. Это никогда не было твоей виной, Молли. Это была вина другого водителя. Это есть в документах.

Я почувствовала, что теряю сознание. Я не знала, что делать с этой информацией. Было такое чувство, будто я только что узнала, что человек, которым являюсь на самом деле… — кто-то совершенно иной.

Я провела всю свою жизнь, похороненная в тайне, которая даже не была правдой. Я провела всю свою жизнь, работая над своей улыбкой, своим мышлением, делая все, чтобы каждый день представать самым позитивным человеком, которого только видел свет. Я хотела быть самым ярким лучиком в любой комнате, в которую входила. Иногда мне это удавалось, иногда нет. Но одна вещь всегда получалась у меня хорошо — прятать определенные части себя за сжатыми губами и улыбкой.

То, насколько на самом деле я не могла позволить себе ту жизнь, которую пыталась изображать, но умудрялась собирать ее воедино благодаря таланту к шопингу. То, насколько сильно я на самом деле ненавидела свою работу, о которой всем говорила как о лучшем трамплине для своей бизнес-карьеры. И я жила с той самой тайной о том, кто я на самом деле и что натворила, пряча ее глубоко за своим идеальным, выверенным хладнокровием.

Всю свою жизнь я пыталась доказать себе — никому другому, только себе. Все, что я делала, было направлено на то, чтобы истребить ту часть внутри себя, которая была такой ужасной. Темную, убийственную сторону меня. Маленькую девочку, которая зашла слишком далеко только потому, что хотела быть услышанной.

Я все еще хотела быть услышанной. Я все еще чувствовала, что не была достаточно громкой в своей жизни. Это была еще одна причина, по которой я ненавидела себя: несмотря на все усилия, приложенные к тому, чтобы скрыть ту, кем я себя считала, это не приносило плодов. По крайней мере, не приносило, пока я не встретила Генри.

Но с Генри то лицо, которое я показывала миру, не имело значения. Казалось, будто Генри знал все мои стороны еще до того, как я о них рассказала. Генри сделал это для меня. Он показал мне, кто он на самом деле. Он подарил мне все свои самые сокровенные тайны, и хотя я знала, что Элиза права — я была всего лишь ребенком, и наши ситуации отличались, — все это время я думала, что глубоко внутри меня есть темная часть, способная убить. И я никогда не встречала кого-то еще, кто жил бы с дьяволом внутри, как я… пока не встретила Генри.

Но теперь Элиза говорила мне, что все это время то, как я представляла себе автокатастрофу… не было правдой.

— Не хочу прерывать, но, Молли, ты же знаешь, что прямо сейчас врешь своей сестре. Я встречала множество других версий разумного искусственного интеллекта, созданных Генри, и могу сказать тебе прямо сейчас: они все прекрасно осознавали, какой была их жизнь раньше и какую жизнь они потеряли от рук Генри.

Элиза снова повернулась ко мне, одновременно сжав челюсти и кулаки. Я уже ждала, что у нее из ушей пойдет пар, когда в дверь постучали.

Блять.

Мое сердце подскочило к самому горлу.

Я повернулась спиной к Элизе, уставившись на дверь. Мне стало жарко, пока я пыталась представить все возможные варианты того, кто мог находиться по ту сторону. Генри? Нет, нет, Генри не стал бы стучать в дверь моей сестры, даже если бы искал меня. Если только у него не было способа узнать, что его драгоценный ИИ включен внутри комнаты.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как на лбу выступают капельки пота.

— Я сама разберусь, — сказала я.

Сделав глубокий вдох и затаив дыхание, я рванула к двери, схватилась за ручку и приоткрыла ее на самую малую щель, просто чтобы один мой глаз мог выглянуть наружу.

Я выдохнула.