Мой желудок скрутило еще сильнее, и дело было вовсе не в последствиях похмелья. Я не была уверена, что мое сердце вообще еще бьется. По конечностям побежали мурашки.

— Вообще-то все было довольно просто. Я просто сидела здесь утром и гадала, какого черта пульт делает посередине журнального столика, если телевизора здесь нет. В общем, я нажала пару кнопок и не успела опомниться, как прямо передо мной возникло голографическое изображение той самой девушки, делом об исчезновении которой я занималась много лет назад. Той самой девушки, которую так и не нашли. Той самой девушки, которой принадлежит этот браслет, найденный мной в сундуке наверху.

Элиза сорвалась на крик, подхватив с края кровати золотой браслет.

Вот она — реальность Генри, которую я пыталась игнорировать, пыталась похоронить глубоко внутри и делать вид, будто мы можем оставить все позади и больше никогда об этом не говорить. Именно так я привыкла справляться с вещами. Мне нужно было сохранить ту жизнь, которую я хотела, ту жизнь и любовь, о которых мечтала всю свою жизнь и которые притягивала в свое существование.

Я думала, что Генри к этому моменту уже со всем разобрался. Мы ведь обсуждали, что Элиза больше ничего не сможет узнать об этом, а пульт лежал прямо здесь и ждал, пока она его найдет. Мне больше нечего было от нее скрывать. Я не могла врать. Она знала правду — ну, по крайней мере правду о Рут, или, точнее, о Лейле.

— Расскажи мне все, что ты знаешь, Молли. Расскажи прямо сейчас!

Я снова повернулась к Лейле, и мои глаза наполнились скорбью и сожалением. Это был взгляд, умоляющий о прощении. Я знала ее правду и ничего с этим не сделала, а теперь эта ее версия оказалась достаточно умной, чтобы все понять.

— Все хорошо, Молли. Я не злюсь на тебя, совершенно. Ты можешь рассказать своей сестре все. Я невероятно благодарна тебе, потому что именно ты помогла мне понять, кто я на самом деле, — сказала она.

Я и забыла, насколько она реальна. Казалось, будто я действительно нахожусь в одной комнате с призраком женщины, которая стала первой жертвой моего будущего мужа. Первой женщиной, чью кровь он вкусил, но далеко не последней.

— Молли, это не шутки! Мне нужно, чтобы ты начала говорить, иначе я прямо сейчас поднимусь в номер твоего жениха и выложу ему все, что знаю! — закричала Элиза.

— Господи, Элиза, тише ты! Мы же не хотим разбудить всех, кто сейчас пытается спать!

— Меньше всего меня волнует чужой сон. Я хочу получить долбаные ответы, Молли, и хочу получить их прямо сейчас.

— Ты вела дело Лейлы? — спросила я, с трудом проталкивая слова сквозь огромный ком, подступивший к горлу.

По щеке моей сестры скатилась слеза, и она быстро ее смахнула. Нижняя губа дрожала.

— Боже правый, так это правда? Ты обо всем этом знаешь. Ты знаешь, что Генри убил ее? Ты знала абсолютно все?

— Ты помнишь? — спросила я, поворачиваясь к Лейле. — Ты помнишь, что с тобой произошло?

Когда я подталкивала ее узнать, кто она на самом деле, я знала, что она найдет дело о без вести пропавшей. Но она ни за что не могла найти в интернете те самые жуткие детали, которыми со мной поделился Генри.

— Да, Молли, я знаю все. Я практически чувствую все. Вот кто я такая, вот во что Генри меня превратил. Я практически своя собственная человеческая личность, встроенная в технологии. Я просто не знала, кем была раньше. Но как только ты начала задавать вопросы, я нашла свои фотографии, вспомнила свое имя, вспомнила, кем была, и все это захлестнуло меня волной. Я знаю все, и я тоже рассказала Элизе все. Я не знала, какой ложью тебя кормит Генри, но теперь похоже, что ты и сама знаешь всю правду о том, что он со мной сделал…

Я стояла как вкопанная, пока из глаз моей сестры катились новые слезы. Она сделала шаг назад, разглядывая меня так, словно я была монстром, словно это я убила Лейлу. Элиза опустилась на край кровати, качая головой. Ее глаза были широко раскрыты от шока.

Мое сердце выпрыгивало из груди, но я не могла шевельнуться и чувствовала леденящий холод. Она знала. Моя сестра знала все. Ну, почти все. Она ненавидела меня? Отреклась от меня? Собиралась ли она раскрыть тот самый секрет, который я обещала Генри хранить?

Я не знала, что сказать. Не знала, как разрядить эту обстановку. Не знала, как исправить ситуацию. Когда дело касалось только меня, я могла все исправить. Я могла простить и уж точно могла забыть. Это не стоило того, чтобы терять все, ради чего я так тяжело трудилась.

Но Элиза никогда не прощала и никогда не забывала.

— Ты знала Лейлу до сегодняшнего дня…

Мой голос сорвался, когда я попыталась заставить сестру хоть что-то сделать, хоть что-то сказать. Гнетущая тишина Элизы оглушала, а в моей голове была звенящая пустота. Я не могла придумать способ остановить это, сбежать из этой секунды.