Он отстранился от меня, и я увидела, как его небесно-голубые глаза темнеют, а кровь отливает от лица. Он сел на край кровати, запустив обе пятерни в волосы, а затем уперся локтями в бедра. Он наклонился вперед так, словно его сейчас вырвет.

— Моя сестра ни о чем не догадывается, вообще никто ни о чем не знает. Все в порядке. Ты можешь просто сказать мне, что происходит? — спросила я, вставая на колени позади него и ласково поглаживая его по спине.

— Твоя сестра — детектив, Молли. И не просто какой-то рядовой сыщик, а один из лучших. Ты сама так сказала. Она из тех людей, рядом с которыми мне нужно быть предельно осторожным. Я рад, что она приехала посмотреть на нашу свадьбу. Поверь мне, я с нетерпением жду возможности познакомиться с ней поближе, но тот факт, что она увидела содержимое этого сундука, заставляет меня нервничать. Он должен был быть заперт! Но он явно был открыт, потому что этот замок напрямую связан со всей системой искусственного интеллекта, которая управляет кучей разных программ в этом доме. Если честно, она здесь вообще со всем связана. Я просто не хочу больше подобных накладок — не сейчас, когда у нас гости, и не на неделе, которая должна стать нашим праздником. Не тогда, когда эта неделя должна поставить точку в том полном дерьме, которым я был раньше. Извини, ты ни в чем не виновата, и ты вообще не должна из-за этого стрессовать, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Я пойду пробегусь.

Он крепко поцеловал меня в лоб.

Я смотрела Генри вслед, и, как только двери лифта закрылись, ко мне снова вернулось то тошнотворное чувство — то самое, которое я пыталась заглушить в себе с того момента, как ответила Генри «да». Мне действительно не следовало открывать рот. Не следовало говорить Генри о том, что Элиза нашла этот сундук. В голове царил полный хаос, и я едва сдерживала рвотный позыв, пока в памяти крутились его слова: Это больше никогда не повторится, если только кто-то не причинит тебе боль. Формально Элиза не причиняла мне боли, но она явно искала зацепки в этом месте. Элиза никому не доверяла, пока человек не доказывал свою благонадежность. И теперь я, возможно, взболтнула лишнего.

Но ведь он сказал, что все кончено. Он только что это пообещал. Я должна была верить ему. Я хотела верить ему, но от того, как скверно ощущало себя мое тело в эту минуту, я с ненавистью осознавала: я все еще не уверена.

Генри

Генри

Я бегал уже целый час. Сначала я просто наматывал круги по острову, пока не понял, что даже пробежка не в силах заглушить ту дикую жажду, что пылала у меня глубоко внутри. Тогда я побежал к центру острова, вверх, к самому истоку водопада.

Я всегда гордился своей способностью мыслить ясно. Я был точен и прямолинеен во всех принимаемых решениях, и я предельно чётко донес это до Молли. Но сейчас мной что-то овладело. Моя единственная слабость, с которой, как я обещал, было покончено. С этим нужно было завязывать. Я отказывался снова быть рабом одного лишь запаха крови. Но я был зависим. Теперь я это осознавал, хотя никогда не хотел признаваться себе в этом, пока не встретил её. Она изменила всё. Она изменила меня. Она понимала меня. И впервые в жизни именно она стала тем человеком, ради которого у меня появилась причина измениться. Молли была той женщиной, которая заставила меня проснуться и увидеть себя настоящего.

Но теперь эта чертова сестрица Молли, ищейка Элиза... Я никак не мог избавиться от непреодолимого желания прикончить её. Сделав это, я мог бы в один миг пресечь всю ту драму, которую она вознамерилась нам устроить. Это, или же я мог расположить её к себе, помешать ей уничтожить всё то, что я построил с её сестрой. Но лишить её жизни казалось лучшим вариантом, куда более простым. Вариантом, которого я желал сейчас сильнее всего.

Вот только, сука, я не мог этого сделать, просто не мог. Я обязан был найти способ обуздать себя. Если я избавлюсь от неё, я потеряю Молли. Устранение Элизы из нашей жизни было, пожалуй, единственной вещью, которую она никогда не сможет мне простить. С Диланом всё было просто, и я знал, что избавиться от Дилана было лучшим решением. Мы будто пообещали друг другу: я не позволю ничему из нашего прошлого встать на пути нашего будущего. Но Элиза, чёрт её побери, рушила и то, и другое.

Я должен был держать себя в руках. Я должен был избавиться от этой потребности и сохранить хладнокровие. Элиза уедет через считанные дни и больше никогда не вернется на этот остров. Я должен проследить, чтобы Джеки спрятала абсолютно всё, на что только могла наткнуться эта любопытная дрянь.

Стоило мне подумать о Молли, как приступ жажды отступал. Жизнь с ней была важнее всего. Но когда я вспоминал о её сестре, желание навсегда стереть её из нашей жизни становилось неуправляемым. Мысль о крови Элизы на моих руках дарила мне чувство безопасности. Но только не ценой Молли — ничто на свете не стоило потери Молли.

Я справлюсь. Я смогу удержать себя в руках.