— Кажется, я соскучился по тебе.

— Кажется?

Генри засмеялся.

— Нет, я совершенно точно соскучился. Ужасно соскучился.

— Ты вернулся даже раньше, чем я думала.

— Я просто хотел примчаться к тебе как можно скорее, — прошептал он мне на ухо, сжимая меня еще сильнее и целуя сначала в лоб, потом в щеку, пока наши губы снова не встретились.

— Эй, Генри...

— О черт, мы снова вернулись к «Генри»? А я-то уже начал привыкать к тому, что меня называют «милый».

— Оу, извини... Эй, милый... — подмигнула я.

— Да, моя дорогая?

— Тебе понравилось?

Генри разжал объятия и посмотрел на меня с искренним замешательством, оглядывая с головы до ног.

— Ты серьезно сейчас спрашиваешь меня, понравился ли мне этот крышесносный секс?

— Ну, это не показалось тебе слишком банальным?

Генри прочистил горло и окончательно отстранился от меня. Он сел на кровати, и мое эйфорическое блаженство испарилось так же быстро, как и его улыбка. Мне безумно захотелось отмотать время на минуту назад и проглотить свои слова.

Генри взял меня за руку, и его большой палец медленно провел по крупному бриллианту на моем пальце.

— Молли, ты понимаешь, что все это значит для меня?

— Что ты хочешь провести со мной остаток своей жизни? — выговорила я, с трудом произнося слова из-за тяжелого комка сожаления, подступившего к горлу.

— Да, именно это все и значит. Это значит, что я хочу провести с тобой абсолютно всю оставшуюся жизнь. Это означает, что я люблю каждую крошечную частичку тебя. И каждую твою грань, которую я еще не успел открыть, я жажду познать, потому что я выбрал тебя — человека, которого обещаю любить безоговорочно, несмотря ни на что. И я очень надеюсь, что ты внимательно вслушаешься в эти последние слова — и не просто услышишь их, а научишься в них верить. Я люблю тебя вопреки всему. Мы только что занимались сексом, так и не поговорив о том кровавом призраке прошлого, который висит между нами, и за это я прошу прощения, ведь я обещал тебе все обсудить. Но ты должна знать: я выбрал тебя, а это значит, что я предпочел тебя всему остальному в этом мире. Это значит, что есть часть меня, которую я готов отпустить, которую я искренне хочу отпустить, если это позволит мне быть с тобой. Я никогда не был так уверен в чем-либо. Когда я сказал, что хочу оставить прошлое в прошлом, я не врал. Молли, с тобой я чувствую, что могу стать совершенно новым человеком. С тобой я ощущаю себя тем, кем всегда мечтал быть. Мало того, ты помогаешь успокоить мою темную сторону, которую я так долго пытался скрывать от всего мира. Ты дала ей право на жизнь, и теперь я готов оставить ее позади — ради нас обоих. Я говорю абсолютно искренне. Правда. Все кончено, и я обещаю тебе: тебе больше никогда не придется беспокоиться обо мне и о крови. С тобой мне это не нужно, потому что с тобой моя жизнь никогда не будет банальной. Ты даришь мне настоящие чувства. Ты даришь мне любовь, на которую, как я думал, я вообще не способен. И это дороже всего на свете. Теперь ты — мое главное желание, и я обещаю тебе, что это никогда не угаснет.

Слезы заструились из моих глаз, когда он притянул меня к себе, усаживая между своих ног. Он обнял мое обнаженное тело и бережно отер слезы с моих щек.

— Я тоже люблю тебя, Генри. Сильнее, чем ты можешь себе представить.

Я уставилась в окно на утренний пейзаж острова, пока он целовал мое ухо, пытаясь насладиться этим моментом «здесь и сейчас», хотя мои мысли упорно возвращались к событиям вчерашнего вечера.

— Генри, есть кое-что, о чем мне нужно с тобой поговорить... Кое-что, чего я не совсем понимаю, но я ни в коем случае не осуждаю... Просто... Если ты правда хочешь оставить прошлое в прошлом, то... Почему в игровой комнате стоит сундук с вещами... с их вещами?

Я буквально вытолкнула эти слова из себя, все еще сомневаясь, не следовало ли мне держать эту информацию при себе.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил он, подхватив меня рукой под колени и разворачивая к себе лицом.

— Я бы и не узнала, если бы моя сестра не принялась разглядывать твои бесконечные полки с книгами и настолками. Мы просто хотели поиграть в разговорные карточки. Элиза наткнулась на этот сундук, девчонки подумали, что это смешно, и... — я сглотнула, пытаясь подавить эмоции. Мне совсем не хотелось показывать накопившуюся тоску, страх, боль и весь тот ураган, который вызвал во мне вид костюма шеф-повара, когда-то принадлежавшего живому Дилану. — В общем, они все решили, что это просто коробка с секс-костюмами, пока ее не увидела я... Ну, скажем так, я сделала все, чтобы никто больше не разглядывал содержимое слишком близко.

Генри поджал губы и убрал от меня руки, качая головой.

— Нет, это невозможно. На этом сундуке висит замок, который должен был... О черт.

— Что «о черт»? Что это значит? Генри, что происходит?