— Это назвать браслетом или, скорее, нарамником? — спросил он. — В любом случае не думаю, что это в твоем стиле. Что ты с ним делаешь?

— Я его не покупала. Я на него наткнулась… — произнесла я, не уверенная, не сболтнула ли лишнего.

— Что значит «наткнулась»? — перебил он. — Что происходит, Элиза? Ты думаешь, что именно этот нарамник принадлежал той пропавшей в Нью-Йорке женщине, Лейле?

У меня мгновенно похолодело внутри, едва он произнес ее имя. Все воспоминания хлынули потоком. Как я могла забыть об этом? Это было одно из первых дел, над которыми мы с Джонатаном работали вместе. Молодая девушка из Филадельфии, переехавшая в Нью-Йорк, чтобы работать элитной проституткой, бесследно исчезла. Ее родители лично попросили нас с Джонатаном взяться за расследование. Они чувствовали, что полиция Нью-Йорка отмахнулась от них из-за работы дочери. Ее дело о пропаже быстро забросили, но после встречи с родителями мы решили возобновить поиски. Они дали нам множество ее фотографий, и я помню, как думала о том, насколько она молода. Такая юная и красивая, с ярко-рыжими волосами и золотым нарамником на каждом снимке, который предоставили родители. Таким же нарамником была украшена почти вся ее страница в соцсетях, за исключением самой последней фотографии, опубликованной в день исчезновения. Этот нарамник был данью уважения ее гавайской культуре. Мы очень сблизились с ее родителями, и мы с Джонатаном пообещали, что сделаем все возможное, чтобы найти ее. Но без поддержки нью-йоркской команды нас попросили закрыть дело. Это было за пределами нашего округа, и мы ничего не могли поделать.

— Черт.

— Только не говори мне, что ты думаешь, будто это тот самый нарамник? — спросил он. — Где ты его нашла?

— Нет-нет-нет, конечно, я так не думаю, — ответила я. — На самом деле это просто безумная история. Я вышла на утреннюю прогулку, стояла в очереди за кофе и увидела, как что-то блеснуло у столба светофора. Я заметила нарамник и… ну, меня словно что-то зацепило. Внутреннее чутье подсказало, что я его знаю и должна подобрать, но я никак не могла вспомнить, откуда он мне знаком. Не могу поверить, что забыла ту историю.

— Это странно. Реально, сука, странно, — ответил он. — Но единственный способ узнать, ее ли это нарамник, — проверить, есть ли внутри гравировка. О Господи. Не знаю, помню ли я ее сейчас… что-то, что ее отец, по его словам, выгравировал внутри, прежде чем подарить ей.

Я почувствовала, как кровь от конечностей прилила к бешено колотящемуся сердцу, когда взглянула на украшение в своих руках. Я провела пальцем по его внутренней стороне. Там мелким почерком было выведено: Aloha Aku no, aloha mai no.

— Дико, что ты нашла его в Нью-Йорке, — продолжил он. — Спустя столько лет я думал, что найти на улице что-то связанное с тем делом практически невозможно.

Я прочистила горло, закрыла глаза и отбросила нарамник через всю комнату. Меня трясло. Но Джонатан знал меня слишком хорошо. Он мог уловить малейшее изменение в моем голосе. Мне нужно было взять себя в руки. Это было не то, о чем он должен был узнать прямо сейчас.

— Ты просто подобрала чью-то потерянную вещь. Возможно, другой гавайской девушки, — добавил он.

— Да, ты прав, — произнесла я, гордясь тем, насколько уверенно прозвучал мой голос. — В любом случае рада, что мы это прояснили. Спасибо за разговор. Мне правда пора возвращаться к сестре, думаю, она наконец просыпается. Есть что-нибудь на работе, о чем мне стоит знать?

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы переживать в единственный отпуск, который я вообще видел в твоем исполнении, — ответил он. — Иди наслаждайся временем в городе и обязательно передавай привет Молли от меня. Не терпится услышать все об этом ее новом мужчине.

— Спасибо, Джонатан. Скоро посюсюкаем… И да, пожелай мне удачи с Генри.

Джонатан засмеялся, и я повесила трубку. Я швырнула телефон, и он приземлился рядом с нарамником на краю кровати.

Какого черта он здесь делал? Я знала, что с этим местом или с Генри что-то не так. Я, блядь, это знала.

Элиза

Элиза

— Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, соня, — Рейвен первой заметила, как я выхожу к бассейну, и едва эти слова слетели с ее губ, все за большим столом тут же повернули головы в мою сторону.

Улыбайся, Элиза, улыбайся. Все в порядке, ты справишься. Ты же профессионал.

Генри сидел слева от Молли. Он выглядел чертовски счастливее, увидев меня, чем сама Молли. Было очевидно, что под столом они касались друг друга. Лотта сидела во главе стола, а Джеки — напротив них, лицом к бассейну. Я присела рядом с Рейвен, и мой желудок сжался при виде завтрака, разложенного между нами. Рейвен схватила шоколадный круассан из одной из многочисленных корзин с выпечкой. Тарелка с блинами занимала центр стола, и прежде чем я успела толком сказать «доброе утро», из-за моей спины появилась Джеки и поставила передо мной два кусочка хлеба на закваске.

— Принести вам яиц? — спросила она.

— О, спасибо, было бы здорово.