Когда я вышла из лифта на первом этаже особняка, везде было темно. Ранние солнечные лучи освещали мне путь по коридору, и я на цыпочках прокралась мимо встроенного дивана, где мы провели большую часть вчерашнего вечера. Готова поклясться, кухня должна была находиться где-то здесь: именно туда вчера ушел шеф-повар, прежде чем снова появиться с кучей восхитительных блюд. От одних воспоминаний у меня предательски заурчало в животе. Интересно, осталась ли где-нибудь недоеденная еда?

Черт. В коридоре было темно. Я стала ощупывать стену в поисках выключателя, но удача мне не улыбнулась. Никаких дверей видно не было, и я вспомнила вчерашнее замечание Джеки о том, что нам достаточно просто позвать, если мы захотим кофе. Может, именно так и стоило поступить?

Внезапно за дверью справа от меня загорелся тусклый свет.

— Есть кто? — крикнула я, прежде чем войти.

Я помедлила у входа, ожидая ответа, но ничего не услышала. Переступила порог помещения, в котором теперь угадывалась кухня. Очень большая профессиональная кухня с чистым белым кафелем на дальней стене и четырьмя огромными столами из нержавеющей стали посередине. Я ненавидела готовить, но в этой кухне было что-то такое, что заставило меня подумать: а не попробовать ли? На дальней стене стояло пять больших холодильников, а свет исходил из одной настежь распахнутой дверцы. Из-под нее торчали два черных кожаных лофера.

— Есть кто? — повторила я ровно в тот момент, когда дверца захлопнулась. И прямо перед тем, как я закричала, встретилась взглядом с двумя безумно голубыми глазами.

— Твою мать! — вырвалось у меня, когда на кухне снова стало темно.

Я отскочила назад. Раздался громкий бабах, затем звук спотыкающихся ног, еще одно «блядь», а потом еще одно, пока я пыталась нащупать дверь, через которую только что вошла. Но, вытянув руки перед собой, я ощутила лишь стену. И вдруг прямо посередине моей спины оказалась чья-то ладонь.

Не раздумывая, я развернулась и нанесла удар локтем назад — туда, где, как я полагала, должна была находиться грудь нападавшего. Но меня прижали обратно к стене, когда в помещении вспыхнул свет.

Я снова закричала. Мужчина уперся одной рукой в стену за моей спиной, а другой крепко держал меня за плечо. Его голубые глаза смотрели на меня со смесью шока и испуга. Он отступил на шаг, убрав руки, и я перевела дух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

— Генри? — переспросила я, хотя, разумеется, знала, что это Генри.

Он выглядел точно так же, как на фотографиях, которые Джонатан показывал мне в интернете. Это и был тот самый мужчина, в которого влюбилась моя сестра. Темноволосый, голубоглазый, высокий и подтянутый миллиардер. На нем были серый свитер, темные джинсы и те самые блестящие черные туфли, которые я секунду назад видела за дверцей холодильника. В его облике сочетались утонченность и непринужденность, и, впервые увидев Генри вживую, я не могла не отметить, что он казался немного нервным и стеснительным. Он не отводил от меня взгляда, но что-то в его глазах выдавало неловкость. Он скрестил руки на груди.

— Да?

— Прости, я не ожидала, что здесь кто-то есть, — произнесла я. — Я не хотела тебя напугать.

— Нет, ты меня не напугала. То есть напугала, конечно. Я просто забыл... И вообще-то мне сейчас нельзя здесь находиться. Мне ужасно жаль, — сказал он, озадаченно проводя пальцами по волосам. — Это совсем не то, как я хотел с тобой познакомиться. Полагаю, ты Элиза, сестра Молли. Ох, ну и знакомство с сестрой невесты получилось. Мне очень жаль. Давай попробуем начать все сначала?

Он протянул мне руку, и я пожала ее. Я оценила это рукопожатие. Оно было крепким и уверенным, что заставило меня усомниться в своем первом выводе о его робком характере. А еще я была рада, что он не попытался полезть ко мне с обнимашками.

— Да. Извини за тот удар локтем, но ты, очевидно, отлично владеешь приемами самообороны.

За время моей практики бывало несколько случаев, когда и жертвы, и подозреваемые по моим делам пытались замахнуться на меня, но еще никому не удавалось поставить меня в такое уязвимое положение, как сейчас.

— У меня тройной черный пояс.

— О, тогда многое объясняет.

Он поджал губы и кивнул, не сводя с меня глаз, будто пытался полностью меня прочесть. А ведь в этом я была мастером. Это была моя коронная тактика — считывать людей, — и теперь, когда она исходила от него, мне становилось не по себе.

— Слушай, прости. Давай правда начнем сначала? — переспросил он. — Давай просто сделаем вид, будто ничего этого не было. Мне действительно стоило включить свет, когда я сюда пробрался. Я ведь не сделал тебе больно?

— Нет, я в порядке. Но мы можем начать сначала за чашкой кофе?