— Вы хотите омлет, яйца пашот, яичницу-болтунью…?

— Пашот с авокадо на гарнир было бы отлично, спасибо.

Она кивнула, улыбнувшись мне в ответ, после чего быстро исчезла в глубине особняка, и я не могла не заметить, как мгновенно ее манера поведения стала профессиональной по сравнению со вчерашним днем. Я догадалась, что она не станет садиться с нами за завтрак, и само присутствие Генри, возможно, имело к этому какое-то отношение.

— Генри, это моя старшая сестра Элиза. Элиза, это Генри.

— Да, мы уже знакомы, — сказал он, подмигнув мне и прихватив абрикосовую улитку из вазы с выпечкой.

— Вы двое уже успели познакомиться? — спросила Молли, отстраняясь от Генри. Она нахмурилась, глядя сначала на меня, а затем снова на Генри.

— Да. На самом деле Элизу вряд ли можно назвать соней. Она встала раньше всех, и мы вместе выпили по чашке кофе, пока поднималось солнце, — сказал Генри.

— Да, так и было, — ответила я, вежливо улыбаясь, пока мое сердце бешено колотилось. Я смогу это сделать. Я смогу сохранить хладнокровие. Я же профессионал.

— О, ты мне этого не говорила, — вздохнула Молли.

— Ну и как тебе выбор мужа Молли? Одобряешь? — спросила Лотта, игриво толкнув меня в плечо.

Я перехватила взгляд Генри. Едва заметная улыбка тронула его лицо, пока он медленно пережевывал выпечку. Внимание всех собравшихся за столом теперь было приковано ко мне в ожидании ответа. Молли, казалось, затаила дыхание, уже выглядя измученной от того, каким, по ее мнению, будет мой ответ.

— Мне нравится, как уважительно он отзывается о моей сестре, — произнесла я, когда Джеки поставила передо мной два яйца пашот и половинку авокадо. — И я должна сказать, что гостеприимство, которое вы нам оказали, поистине невероятно. Но… — Я заметила, как взгляд Молли опустился с меня на омлет перед ней. Ее губы сжались едва я произнесла это «но».

— Но я считаю, что нам нужно провести вместе гораздо больше времени и получше узнать друг друга, прежде чем я смогу сказать о нем что-то еще, — закончила я.

— Я полностью согласен, Элиза, и очень рад, что ты здесь. Теперь мы можем не торопясь узнать друг друга получше до наступления главного дня, — сказал Генри.

— Прежде чем ты фактически станешь моей семьей, — добавила я.

— Да, прежде чем ты станешь частью семьи, — произнесла Молли, наклоняясь ближе к нему и целуя в щеку.

И Лотта, и Рейвен затаили дыхание от умиления при виде их очевидной влюбленности друг в друга.

— Что ж, нет лучшего способа узнать друг друга, чем за таким завтраком, — сказала Лотта.

— Полностью согласна, — подхватила Рейвен . — Что думаете? Не пора ли устроить Генри небольшой допрос с пристрастием? Двадцать вопросов от нас, просто чтобы убедиться, что ты действительно тот самый мужчина для нашей девочки.

Лотта рассмеялась, глядя на Рейвен и пытаясь понять, всерьез она или шутит. Лотта, очевидно, и так слишком хорошо знала Генри, но поскольку моя сестра все еще отказывалась встречаться со мной взглядом, я увидела, как краска медленно сходит с ее лица. Она запихнула в рот кусок хлеба на закваске.

— Думаю, это отличная идея, Рейвен. Двадцать вопросов. Как думаешь, справишься, Генри?

Он улыбнулся мне в ответ:

— Задавайте. Мне нечего скрывать.

В душе я усмехнулась его замечанию. Я не знала, что именно скрывает Генри, но это точно не было «ничем». Я уже увидела слишком много и ни за что на свете не позволю ему надеть еще одно кольцо на палец моей сестры, пока не узнаю точно, в чем дело.

— Можешь начинать, если хочешь, Рейвен, — сказала я.

Она широко улыбнулась, потирая руки перед грудью, словно готовилась к словесной битве, в победе в которой была абсолютно уверена. Рейвен начинала мне нравиться все больше.

— Итак, Генри, я бы хотела знать твою позицию относительно детей. И я не хочу, чтобы ты увиливал от важных деталей. Мне не нужен типичный мужской ответ. Я хочу правду, настоящую правду. Хочу знать подробности: сколько, когда, все до мелочей.

Бледное лицо моей сестры теперь стало ярко-розовым. Я знала свою сестру. Если у нее когда-нибудь и появятся дети, то не раньше чем лет через десять.

— Дети не входят в мои планы в ближайшее время. У меня нет к этому желания, — ответил Генри. — И я верю, что Молли чувствует то же самое. Я никогда не говорю «никогда», но прямо сейчас самое важное в моей жизни — это построение наших отношений и совершенно новой жизни с моей невероятной женой. К тому же мы оба очень сосредоточены на карьере, и мой бизнес пока остается моим главным ребенком.

Внимание всех присутствующих снова переключилось на Молли. Мы все наблюдали, как румянец возвращается на ее щеки, пока она смотрела на своего лживого, лицемерного мужа так, будто он и вправду был чертовым подарком небес.

— Что ты думаешь по этому поводу, Молли? — спросила Рейвен.