— О-о-о, вот это разговор! Какой отличный вопрос, Элиза! Да, Генри, пожалуйста, расскажи нам, нравится ли тебе наряжаться поваром в сексуальных играх? И почему у тебя в игровой комнате лежит коробка с женской одеждой?

Челюсть Молли сжалась.

— Извини, Молли. Я знаю, что тебя это не беспокоит, но как твои подруги мы должны убедиться, что ты в безопасности. И нам также нужно заставить твоего будущего мужа немного попотеть, — Лотта подмигнула Молли, беззаботно улыбаясь, пока та выдавливала из себя полуфальшивую улыбку.

— Спасибо, но тебе правда не нужно отвечать на этот вопрос, Генри, — сказала Молли. — Все в порядке.

Генри нахмурился, отстраняясь от моей сестры.

— Почему? Тебя это беспокоит?

— Нет, нисколько. Я просто думаю, что эти вопросы становятся слишком личными, и хочу дать тебе понять, что ты не обязан на них отвечать, вот и все. Что бы ты ни держал в своем доме — это никого не касается, — сказала Молли.

— Все в порядке, дорогая. Я считаю, это здорово, что твои подруги заботятся о тебе, и они имеют полное право устроить мне допрос. Это значит, что им не все равно, — сказал Генри, целуя Молли в лоб и заправляя прядь ее волос за ухо. — Однако я вынужден всех разочаровать. То, что вы нашли, — это вовсе не коробка с костюмами. История была бы куда более увлекательной, будь это так, но вынужден вас расстроить: это всего лишь коробка с забытыми вещами.

— Забытые вещи? В смысле, одежда, которая там лежит, принадлежала людям, которые когда-то приходили сюда в гости? — спросила я, незаметно нажав на кнопку телефона в кармане, чтобы включить диктофон.

— Да, Элиза! — выплюнула Молли через стол в мою сторону. — Это и есть точное определение забытых вещей! Какого черта ты так цепляешься к этой теме? Ты хочешь задать вопрос, который действительно имеет значение? Я выхожу замуж за Генри через пару дней. Так что сейчас самое время узнать человека, с которым я собираюсь провести остаток своей жизни. Предлагаю тебе действительно использовать это время, вместо того чтобы заставлять меня слушать твои жалобы на то, что ты едва знаешь моего мужа.

Молли скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула. И Рейвен, и Лотта поджали губы. Генри даже не вздрогнул. Полагаю, за то короткое время, что они провели вместе, он тоже успел познакомиться со вспышками ее глубоко скрытого гнева.

— Извини, Молли. Ты права, это не мое дело, — сказала я, сохраняя самообладание. — Генри, может, ты назовешь мне настоящую причину, почему ты так спешишь жениться на моей сестре? Я имею в виду, вы двое всегда могли бы вернуться на этот остров позже и провести камерную церемонию.

Генри глубоко вздохнул, обняв Молли одной рукой за плечи и взяв ее за руку другой.

— Потому что я действительно встретил человека, без которого не хочу проводить больше ни дня. Мне потребовалось столько времени, чтобы наконец найти любовь, к которой, как я думал, я не способен. Это не значит, что мы обязаны пожениться, но именно это кажется мне правильным — доказать свою любовь и преданность не только Молли, но и всем остальным. Я люблю и обожаю твою сестру, Элиза, и я буду кричать о ее имени с крыш до самого дня своей смерти, не веря своему счастью оттого, что она моя.

Девушки снова затаили дыхание от умиления, а Джеки и Лотта выглядели так, словно вот-вот расплачутся. Я чувствовала себя паршиво, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Этот человек обвел всех присутствующих вокруг пальца.

— Я знаю, что для многих это не имеет особого смысла и кажется поспешным. Но для меня за всю мою жизнь не было ничего более правильного, чем это.

— Я чувствую то же самое к тебе, малыш, — промурлыкала Молли достаточно громко, чтобы мы все услышали, прежде чем поцеловать его. Генри прикусил губу, отстраняясь от нее и пытаясь сдержать улыбку.

Боже мой, этот парень был лжецом экспертного уровня. Я хотела сорвать с него каждый слой этой маски, сохраняя при этом улыбку на лице.

— Элиза — одна из тех людей, которые этого не понимают. И никогда не поймут. Это просто не в ее характере, — сказала Молли.

— Эй, Молли, ну же, это нечестно, — я уже едва сдерживалась, отвечая Молли, и чувствовала, как ее столь же тщательно подавляемая ярость поднимается по моему позвоночнику.

— Я просила тебя не торопиться и узнать Генри получше, а первый вопрос, который ты задаешь, — почему он хочет на мне жениться? Потому что в твоих глазах, Элиза, я, должно быть, тот человек, с которым так трудно быть рядом. В твоих глазах не имеет значения, что я делаю. Со мной всегда будет что-то не так, и мысль о том, что такой потрясающий человек, как Генри, хочет быть со мной, должно быть, сильно тебя сбивает с толку. Верно, Элиза?

Помехи в ее голосе быстро переросли в крик, а обжигающая ярость, которую я любила прятать глубоко внутри, теперь подступала к моему горлу, образуя плотный ком, пока я пыталась сглотнуть ее обратно.