Она пахла сладким шоколадом, и на мгновение, пока я наблюдал за ней, я чуть не потерял контроль над своим медведем. Он хотел утащить ее за волосы в нашу берлогу и проспать с ней всю зиму к чертовой матери.

Мне едва удалось заставить себя уйти, и теперь я был полон решимости избегать ее любой ценой. Лед всегда был моим спасением от семьи, и он снова станет им — от этой сучки-оборотня, которая считала себя слишком хорошей для нас.

Я получил пятнадцать восхитительных минут в одиночестве. Охлажденный воздух успокаивал, пока я двигался с бездумным упорством. Силовое катание вверх и вниз по катку не утомляло меня, наоборот, я находил его бодрящим.

— Фин!

От крика Келлана у меня свело челюсти, но, несмотря на его раздражающие манеры, я любил своего брата по стае. Он не заслуживал, чтобы ему оторвали голову из-за моего паршивого настроения.

— Финли Торнтон! — снова позвал он, сверкнув улыбкой и подкатываясь ближе. — Ты меня игнорируешь, братан?

Он резко затормозил, преграждая мне путь, я мог бы протаранить его или увернутся. Я обдумывал оба варианта и почти остановился на первом, зная, что этот здоровенный ублюдок выдержит.

— Не игнорирую. Тренируюсь, — процедил я, надеясь, что он, черт возьми, поймет намек, что я хочу побыть один.

Келлан, будучи жизнерадостным засранцем, намека совершенно не понял.

— Она в доме, бро. — Он подпрыгивал на коньках, портя мой идеальный лед. — Ее запах повсюду, и это великолепно. Я едва сдержался, чтобы не раздеться догола и не потереться обо все поверхности, которых она касалась.

Да, это, блядь, была последняя капля… он сейчас получит.

Я толкнул его руками в грудь, но он был слишком атлетичным, чтобы упасть от простого толчка. По крайней мере, это убрало его с моего пути. Его смех последовал за мной, когда я снова рванул вперед, катясь быстрее, чтобы убежать от своих демонов.

К тому времени, как остальные наши товарищи по команде вышли на лед, я успокоился. Тренер требовал от нас многого, и во многом благодаря ему мы выиграли Кубок Оборотней в прошлом году. Никто из нас не планировал уступать титул, и я был готов к началу сезона. Мы тренировались почти каждый день, а на следующей неделе была предсезонная игра «Саммит».

Я, черт возьми, не мог дождаться.

— Ладно, засранцы. Давайте начинать тренировку. — Тренер Мануэль Геррадо играл за нашу команду, «Кельтских Волков», два десятилетия, прежде чем повесил коньки на гвоздь и занял пост тренера. Он был суровым старым ублюдком и, как и я, даже не волком.

Но мы оба истекали кровью в бирюзовом, золотом и белом на льду.

— Готовьтесь выблевать свои гребаные кишки, — прорычал тренер, и в нем проглянул его лев. — Мы на финишной прямой перед началом сезона, и больше никаких валяний дурака. Если увижу, что кто-то из вас филонит, я оторву вам яйца и буду использовать их вместо шайб.

— Черт побери, — простонал Кенз, который только что затормозил рядом со мной. Нужно было очень постараться, чтобы его смуглая кожа побледнела, но образ наших яиц в виде кровавого месива под хоккейными клюшками справился с этой задачей.

Мы с Кензо Ямамото вместе прошли через юниорскую лигу, и за пределами моей стаи он был единственным оборотнем, которого я считал семьей. Его родители были просто даром небес, когда мои были кошмаром, и за это я всегда буду ему должен.

— Просто не валяй дурака, — сказал я с ухмылкой, хлопнув его по плечу.

Он снова тихо застонал, и я на всякий случай отступил в сторону, чтобы меня не забрызгало. Его слабый желудок был печально известен — все знали, что на ужастиках перед ним лучше не садиться. Немного крови он еще мог выдержать, но если кость вонзится в лицо жертвы, его вырвет фонтаном.

Следующие пару часов мы провели в тренировках, учебных матчах и катании, пока половина команды не рухнула на лед, тяжело дыша и пытаясь удержать содержимое своих желудков внутри.

Келлан, разумеется, обладал выносливостью десяти волков и весело скользил между всеми. Он играл на позиции центрального нападающего и был самым проворным игроком на льду. С ростом в шесть футов четыре дюйма, он был чуть ниже меня и других защитников, и мы особенно остро это ощущали, когда он нарезал вокруг нас круги.

Я был правым защитником и обожал свою позицию. Болельщики прозвали меня «Ликвидатор», потому что, когда я выходил на тропу войны, на ногах не оставался никто.

Когда тренер наконец смилостивился и прекратил нас мучить, мы, хромая и стеная, поплелись в раздевалку. На мгновение воцарилась тишина: половина команды рухнула на скамейки, а остальные выглядели так, словно только что вернулись с поля боя. Все, кроме Келлана. Наш капитан вошел пружинистой походкой, с дурацкой ухмылкой на лице.

— Отличная тренировка сегодня, парни.

— Заткнись, Кел, — простонал Кристиан, его ближайший друг в команде после меня. — У меня сейчас нет сил тебя убивать, но дай мне минут десять-пятнадцать на перезарядку, и я вырву твою глотку.