Келлан замер. Хищно замер. Комната будто сжалась от нарастающего напряжения, и я ахнула, когда он протянул руку и резко развернул мой стул к себе. Он придвинул меня ближе, поместив мое тело между своих разведенных ног, и я поймала себя на том, что затаила дыхание.

От паники ли, или чтобы его запах не затуманил мой разум — я уже не соображала.

В его груди заклокотало — едва различимо, но я почувствовала вибрацию. Его голос, медленный и низкий, с хрипотцой, заставил мою кожу покрыться мурашками.

— Чтобы я больше никогда не слышал, как ты плохо о себе говоришь, Эммелин Андерс. Ты для нас идеальна. Ты сильная и стойкая, ты годами выживала в мире людей без стаи и поддержки. И несмотря на все это, ты вернулась к нам целой и способной контролировать своего зверя. Очень немногие смогли бы сделать то, что сделала ты, и я горд, что ты моя пара.

Его слова словно увлекли меня под воду, и всепоглощающие эмоции захлестнули меня изнутри, пока я не утонула в Келлане.

— Друзья зовут меня Эмми, — наконец выдавила я, чувствуя, как трещина, которую Келлан пробил в моей защитной броне, становится все шире.

— Эмми, — прошептал он, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Моя волчица рвалась к нашему партнеру, и я хотела сделать то же самое, но он так и не преодолел это последнее расстояние между нами.

— Доброе утро.

Я подпрыгнула на добрый фут, и сердце так заколотилось в груди, что я чуть не свалилась со стула. В кухню вошел Хантер. Он явно видел, как близко мы были с Келланом, но не проронил ни слова, пока брал кружку и наливал кофе.

— Поздновато в офис, — заметил Келлан, возобновив трапезу, будто между нами ничего и не произошло. А мне тем временем пришлось незаметно проверить, не описалась ли я.

— Да, — коротко ответил Хантер. Он прислонился к столешнице и сосредоточил на мне свое внимание. — Сегодня нас обоих почти весь день не будет дома. — Он отхлебнул кофе, который был таким же, как и его душа. Черным. Без сахара. — Ты будешь в порядке здесь одна?

Я кивнула.

— Конечно. Я почти всю жизнь была одна. — Какое облегчение, что мой голос прозвучал почти нормально. — Вообще-то, я это предпочитаю. — На данный момент я уже и сама не знала, где правда; вся эта ситуация совершенно выбила меня из колеи.

Губы Хантера скривились, но он не стал оспаривать мое заявление.

— Отлично. Когда я сегодня вечером вернусь из офиса, мы сможем обсудить твой рабочий график. А до тех пор я прошу тебя не покидать территорию поместья…

— Какого хрена?!

— …исключительно ради твоей же безопасности. Если тебе понадобится уйти по какой-либо причине, на твоей кровати лежит телефон, он твой. Наши номера уже вбиты, и я рассчитываю, что ты будешь им пользоваться. Будь с нами на связи.

Мое дыхание стало прерывистым, пока он продолжал обращаться ко мне, как к одной из своих подчиненных. Келлан переводил взгляд с одного на другого, но не вмешивался.

— Хорошо, — процедила я, потому что не могла спорить с мерами безопасности, будучи омегой. — Мне стоит ожидать, что двое других членов вашей стаи тоже слетят с катушек, когда обнаружат меня здесь?

Неужели только мне одной казалось странным, что я буду здесь жить, так и не познакомившись с ними?

— Слэйд уже в офисе, — пренебрежительно бросил Хантер. — А Финли уже тренируется на катке. Ни один из них не вернется домой раньше нас.

От моего внимания не ускользнуло, что он не подтвердил и не опроверг ту часть, где они слетят с катушек. Не то чтобы я была удивлена.

То, что их здесь не было, довольно ясно указывало, что Слэйд и Финли не заинтересованы во встрече со мной, и мне следовало бы быть благодарной за их дистанцию.

Я и благодарна.

Это облегчало мне задачу отделиться от стаи, даже когда часть меня жаждала узнать их. Часть, которую мне нужно было уничтожить, пока не стало слишком поздно.

Глава

Пятнадцать

ФИНЛИ

Когда я с грохотом захлопнул дверцу своего шкафчика, из коридора в раздевалку донеслись голоса. Моя команда наконец-то начала собираться.

Я всегда приходил на тренировку первым. Мне нравилось выходить на лед, пока он был гладким и свежим, оставляя остальных трепаться и валять дурака, пока я скользил. Надеть коньки и нестись по этой шелковистой поверхности было лучшей формой терапии; это спасало меня с тех пор, как я научился ходить. И никогда еще я так не нуждался в передышке от собственных мыслей, как сегодня. Омега переезжала в наш дом.

Омега, которая отвергла нашу стаю еще до того, как дала нам шанс.

Официально я с ней не встречался, но мельком видел в тот день, когда она забрела в офис нашей компании — вся такая длинноногая, с клубничными волосами. Она была великолепна, но чертовски ядовита, и как бы сильно я ни хотел полный квинтет, полную семью, теперь я в основном желал, чтобы она просто ушла.