— Честно говоря, — ответила я, не в силах перестать улыбаться, — приятно наконец-то познакомиться с тобой.

— О нет, это не к добру. Лили что-то обо мне рассказывала? — она изогнула бровь, захлопнув кассу резким движением запястья.

Магазин сладостей пустовал, что случалось редко. На ней была рубашка в красно-белую полоску и светло-голубые джинсы с завышенной талией, а на шее висела маленькая золотая монетка с выбитым на ней силуэтом пчелы. Если Джуни была похожа на картину Моне, Джемма выглядела как воплощение лёгкого счастья на картине Фрагонара «Качели». Казалось, она не могла стоять на месте, постоянно находясь в движении, пока разговаривала со мной, надевая пластиковые перчатки и беря скребок, продвигаясь вдоль прилавка туда, где они с Майей делали ириски на длинной мраморной плите.

— Не верь всему, что слышишь, — продолжала она, выливая на прилавок кастрюлю кипящей ириски. — Она всё преувеличивает. И я имею в виду абсолютно всё. Когда ей было три года, она впервые поехала на рыбалку с Фрэнком и поймала рыбу — знаешь, какого размера она была? — она развела руки так широко, как только могла. — Вот такого, если верить её словам.

Я рассмеялась.

— А что, она не была такой большой?

— К сожалению, нет, и я не такая уж скучная, как, вероятно, сказала тебе Лили, — добавила она. Ириска цвета охры остывала, превращаясь в вязкую лужицу, и она соскребла её в кучу.

— Она вовсе не говорила, что ты скучная, — ответила я, — если тебя это утешит. Но она действительно рассказала мне о пчелином бунте.

Джемма со вздохом покачала головой.

— Если не одно, так другое… Кстати, спасибо, что починила её книгу. Я целую вечность пыталась найти ещё один экземпляр. Ты просто спасительница.

— Да ну, мне было в радость. Лили очаровательна, — сказала я, пока она отвернулась к прилавку и вернулась к своей остывающей сахарной лужице. Наблюдать за её работой было увлекательно. Она выполняла движения так, словно была на автопилоте, проделав это тысячу раз до этого, соскребая массу вместе, переворачивая её, посыпая ароматизатором то тут, то там — словно варила зелье, а не партию ирисок.

— Ну, стой там и дай мне закончить, потому что я хочу хотя бы подарить тебе немного ирисок за твои хлопоты, прежде чем ты уйдёшь, — продолжила она, зацепив липкую ириску за крюк на стене и начав её растягивать. — Кажется, с тех пор как ты приехала в город, ты здесь всё взбаламутила.

Я быстро отвела взгляд.

— Надеюсь, не слишком сильно.

Она снова потянула ириску, добавив полоску розового красителя к охре.

— Я думаю, этому городу нужна небольшая встряска, — наконец решила она и одарила меня загадочной улыбкой.

Я неопределённо пожала плечами.

— Андерс так не думает.

Она закатила глаза.

— Этому скряге ничего не нравится.

— Правда? Но у него такой прекрасный характер… — иронично ответила я.

Она рассмеялась. Звонко, как колокольчик.

— Разве нет? Думаю, именно так он поначалу всех и распугал.

Это меня заинтриговало.

— Значит, кто-то в него влюблялся?

— О боже, да. Холли, Сьюз, Бини — он разогнал их всех в течение первой же недели. Но ты… — она поиграла бровями. — У тебя может быть шанс. Тебя он не пугает.

— О… о нет, мы сейчас едва ли друзья. Думаю, на этом наши отношения и заканчиваются.

— Почему?

Потому что я чуть не сбила его своей машиной. Потому что я дала ему пощечину посреди города. Потому что он поцеловал меня так, что дрожь пробрала до самых пальцев ног, и я никак не могу избавиться от бабочек в животе, которые появились после этого поцелуя.

— Ох, посмотри на время, — сказала я, глядя на свои воображаемые часы. — Кажется, я слышу, как Мефистофель зовет меня из глубин ада, увидимся! — воскликнула я и выбежала из магазина сладостей так быстро, как только могла. Она проводила меня заливистым смехом, как только дверь за моей спиной закрылась.

Я не сбавляла шаг, пока не оказалась в квартале от магазина сладостей, и к тому времени мои щеки раскраснелись от напряжения, а не от смущения. Итак, сначала Андерсом кто-то интересовался, но все они разбежались кто куда, когда он не был очаровательным, или общительным, или хотя бы капельку веселым. (Пока он не стал таким, а потом он был более милым, заботливым и кокетливым). Наверное, он бы и меня прогнал, если бы в гостинице не было привидений и у него не оказалось бы единственной свободной комнаты во всём городе. Холли, Сьюз и Бини — это те персонажи, о которых упомянула Джемма. Второстепенные персонажи в книгах, люди с одной или двумя сценами, о которых потом едва ли упоминалось.