Часовая башня казалась такой высокой, когда стоишь у её подножия, словно она уходила в самое вечернее небо. В первой книге Джуни и Уилл прокрались на самый верх, чтобы посмотреть на город с высоты. Иногда всё, что тебе нужно, это взглянуть на жизнь под другим углом, Уилл, чтобы она снова показалась новой.

Андерс кивнул в сторону служебной двери в задней части здания. — Сюда. Нам нужно поторопиться, иначе мы всё пропустим.

— Что пропустим?

Он приложил палец к губам, призывая к тишине, достал ключи из кармана и отпер дверь. Она была ржавой, и петли громко заскрипели, когда он с усилием открыл её. Я включила фонарик на телефоне и последовала за ним. На самом деле часовая башня была высотой всего в пять этажей, так что подъём наверх был несложным, но в темноте он занял больше времени, чем обычно. На лестничной клетке было освещение, но Андерс сказал, что нам нужно оставить его выключенным.

— Если только ты не хочешь, чтобы весь город узнал, что кто-то здесь есть? — спросил он, что лишь подтвердило мою догадку: нам здесь быть не полагалось.

Я ахнула.

— Андерс, мы нарушаем границы частной собственности? Ты заставил меня совершить преступление?

Я почувствовала, как он закатил глаза, отвечая:

— О да, я тебя заставил. Осторожнее, — добавил он, когда мы добрались до вершины, где располагались башенные часы. Там было четыре циферблата, и от каждого шёл вал к шестерёнке в центре. Она устало вращалась. Он кивнул на металлическую лестницу на противоположной стороне комнаты, и я поднялась туда, где находился колокол. Сквозь арки я видела весь город, раскинувшийся в долине, словно на страницах книги со сказками. У меня перехватило дыхание.

Он поднялся следом за мной и мягко обнял меня за талию, чтобы я не потеряла равновесие. Ветер здесь был сильнее, а вниз было так, так далеко, но он был надёжным и уверенным, поэтому мне не было страшно.

— Это… — Я не могла подобрать слов.

— Моё любимое место в городе, — ответил он, и мы осторожно подошли к краю колокольни. Солнце медленно опускалось между холмистыми вершинами Кэтскилл, окрашивая небо в пурпурные, синие и розовые тона. — Я никогда ни с кем здесь не был.

Моё сердце затрепетало.

— Ни с кем?

Он покачал головой.

— Но я подумал, что ты оценишь.

Я взглянула на него: заходящее солнце смягчило резкие черты его лица, а белокурые волосы приобрели золотистый оттенок. Это было особенное место, созданное для грандиозного романтического жеста. Место, потраченное на меня впустую.

Я ведь крала все моменты его героини, не так ли?

Эта мысль отрезвляла.

— Здесь такой потрясающий вид, — произнесла я, чувствуя, как сжимается сердце, — но тебе следовало приберечь его для кого-то, кто этого достоин.

На что он, обхватив моё лицо рукой и заглянув мне в глаза, ответил:

— Разве ты не достойна? Чего ты так боишься, Элси?

Прямо сейчас? Я боялась потянуться к нему, боялась взять его руки в свои. Я боялась чего-то — просто чего-то хорошего — с кем-то.

— Ничего, — ответила я.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Лгунья…

Мне почудилось, или он снова наклонился для поцелуя? Так и было, и я тоже тянулась к нему, как магнитом, и всё, чего я хотела, — это прижаться губами к его губам, почувствовать вкус своего имени на них, и ощутить, как кровь снова бежит по моим венам — наконец-то — словно я пробудилась после долгого сна.

— Мы можем спуститься, — сказала я, отодвигаясь от него к лестнице, но тут он перехватил меня за запястье, удерживая.

— Подожди, пожалуйста, — его хватка была нежной, и я повернулась к нему.

Солнце село, и оранжевые и красные тона быстро сменились пурпурными и иссиня-чёрными, а луна в небе становилась всё ярче.

— Андерс, — начала я, но он подвёл меня к краю колокольни и достал из кармана две пары берушей. У меня было предчувствие, что он ходил в строительный магазин не только за задвижками, потому что всё это было слишком хорошо спланировано, и это было так на него похоже, от и до. Стоический, вдумчивый и внимательный, и даже когда он бывал ворчливым, он умел загладить вину.

— Вставь их, уже почти пора, — сказал он, вставляя свои, и я последовала его примеру. Мир затих, пока я не стала слышать лишь шум крови, пульсирующей в такт моему бьющемуся сердцу. Я открыла рот, чтобы громко спросить, что мы делаем, когда он приложил руку к губам, а затем —

Все минутные стрелки пробили двенадцать одновременно.