— Я знаю, что Лили рассказала тебе, — произнёс он, откладывая вилку и откидываясь на спинку стула. — Она очень любит совать нос не в своё дело, совсем как её мать.

Я откашлялась.

— Джемма всё-таки свела Беа и Гарнета вместе…

Он молча кивнул.

— Честно говоря, мне не кажется неловким есть одному у Гейл. Никогда не казалось. Я вроде как наткнулся на этот город случайно. Книжный магазин пустовал, поэтому я расспросил Гейл об этом месте. Это было… — его голос смягчился, когда он попытался вспомнить. — Это было очень давно.

Я изучала его лицо. Должно быть, он приехал в город после четвёртой книги, когда Беа и Гарнет уехали, но, оглядываясь вокруг и разговаривая со всеми — я не могла понять, как давно это было. Несколько лет? Несколько месяцев? Время здесь текло странно, казалось, чем дольше я оставалась, тем медленнее оно двигалось, но это казалось характерным для любого маленького городка в Америке.

Интересно, какие планы были у Рэйчел на твой счёт, подумала я. Я надеялась, что это был лучший план, чем тот, что приготовила для меня жизнь после ухода Лиама. Никто не заслуживал такого разбитого сердца, даже Андерс.

— Могу я задать тебе вопрос, — спросила я, — и ты ответишь мне честно?

Он сделал ещё глоток вина.

— Смотря какой вопрос.

— Тогда ты хотя бы скажешь мне, если солжёшь?

Его губы изогнулись в полуулыбке.

— Конечно.

— Все в Элоратоне находятся там, где их оставил автор, не так ли?

Он отвёл взгляд, проводя большим пальцем по краю бокала и раздумывая.

— Да, — наконец произнёс он, и у меня в груди сжался тугой узел от того, насколько это было грустно — незаконченная история, словно парк развлечений, который так и не закрыл свои двери.

Или книга, которую ты так и не дочитал, лежащая открытой на журнальном столике, полузабытая и оставленная там же, где ты её бросил годы назад.

— И всех всё устраивает так, как есть.

В городе, где бургеры у Гейл всегда подгорали, гостиница находилась в состоянии вечного ремонта, Фрэнк каждые выходные ездил на рыбалку, а дождь всегда начинался за ужином и заканчивался к полуночи.

Не идеально, но хорошо.

Достаточно хорошо, чтобы не хотеть плясать вокруг идеи о чём-то лучшем.

— А теперь, если это единственный вопрос, мне нужно найти настоящую еду, пока мой желудок не съел сам себя, — сказал он, поднимаясь на ноги, забирая обе наши тарелки и ставя их в раковину.

— Это ты позволил мне готовить, — ответила я.

— Ты сама вызвалась.

— Потому что ты спросил меня: красный или белый!

Он лениво пожал плечами.

— Использование некомпетентности в качестве оружия.

Я швырнула в него салфетку, и он со смешком увернулся. Уголки его губ поползли вверх, сложившись в улыбку, которую он не смог полностью скрыть. Она скользнула по его лицу, медленная и сладкая, как патока. Я нахмурилась, понимая, что ему доставляет удовольствие дразнить меня, а также то, что мне доставляет удовольствие, когда меня дразнит этот невыносимый и красивый вымышленный мужчина.

Вымышленный, пришлось напомнить мне себе. Он не настоящий.

Поэтому я заставила себя встать и подойти к раковине, чтобы уничтожить любые доказательства того, что меня вообще пустили на кухню.

— Можешь оставить посуду, — сказал он, закатывая рукава рубашки и забирая у меня из рук губку и тарелку. — В конце концов, ты готовила.

— Ты имеешь в виду, чуть не отравила тебя засахаренными спагетти, — заметила я, забирая тарелку обратно. — Это моё искупление.

Он сморщил нос.

— Ты не принимаешь отказов, не так ли?

Я склонила голову.

— Нет.

— Очень хорошо. Ты моешь, я вытираю? А потом… как ты смотришь на пиццу? Кажется, «У Луиджи» открыт ещё полчаса.

Я закончила тереть тарелку и сполоснула её в раковине.

— Пицца — это приемлемо, — ответила я и выключила воду. Что-то было не так. Я прислушалась, но сначала не могла понять, в чём дело.

Он достал сотовый телефон и набрал номер, который нашёл на рекламном флаере на холодильнике.

— Пепперони или…

— Тс-с, — пробормотала я и прижала пальцы к его губам.

За окном сумерки медленно переходили в ночь голубоватого оттенка, которого я не видела с момента прибытия сюда. В основном потому, что шёл дождь…

— Ты это слышишь? — в благоговении спросила я и посмотрела на него в поисках подтверждения — и поняла, как близко мы снова находились. Мои пальцы всё ещё касались его губ, а он не сделал ни малейшей попытки их убрать. Я быстро сделала это сама и прижала руку к груди. Кончики пальцев покалывало там, где они касались его рта. — Прости, прости… я просто… я хотела услышать…