Я просто больше не хотела здесь находиться. Я хотела потеряться. Я хотела зарыться где-нибудь в лесу со своими любимыми книгами и бутылкой вина и больше никогда никого не видеть. Никогда не иметь возможности встретить кого-то нового. Никогда больше не давать своему сердцу шанса влюбиться.

Потому что, если отпускать так больно?

Я никогда больше не хотела влюбляться.

Я не рассказала Пру о свадебных фотографиях. Она была на седьмом небе от счастья, и мне не нужно было портить это своими ужасными жизненными выборами, поэтому я приняла решение упаковать вещи в Горошинку и отправиться в домик одна, потому что я не могла оставаться в своей тесной квартире в окружении книг, работы и всего того, что говорило мне о том, что я поставила свою жизнь на паузу, потому что это казалось лучше, чем снова рисковать разбитым сердцем.

Я бы не смогла пережить это снова.

В моей голове я буду в другой истории: делиться дерьмовым вином и хорошими книгами, зажигать поминальные свечи и петь песни «Fleetwood Mac» в полнолуние в честь Рэйчел Флауэрс со своими лучшими друзьями.

Это была хорошая мечта.

К сожалению, Пру застала меня в тот день, когда я упаковала вещи в Горошинку, собираясь уезжать. Она увидела спортивную сумку и коробку вина в хэтчбеке, покачала головой и сказала:

— Ты ведь не думаешь всерьёз поехать одна, правда?

— Конечно, почему бы и нет? Будет весело, — ответила я, натягивая улыбку, которая, как я надеялась, не выглядела слишком фальшивой. Я уже с содроганием думала о шестнадцатичасовой поездке на Северо-Восток в одиночестве. — Твой рейс завтра, верно? Не забудь принять «Драмамину» перед…

— Хватит переводить тему, — перебила она, сжимая руки в кулаки. — Ты серьёзно едешь одна? Там же никого не будет, Элси.

— Там буду я, — я понесла свою коробку с книгами и поставила их в багажник, вероятно, с большей силой, чем следовало. — Кроме того, я лучше буду там, чем здесь.

Она вдруг всё поняла.

— Это всё из-за свадьбы того мудака, не так ли? Ты просто убегаешь.

Я поморщилась. Значит, она видела фотографии.

— Я беру отпуск.

Она закатила глаза.

— Конечно берёшь, Элси.

— Правда! Это не потому что… — потому что у них была свадьба, которая должна была быть у меня. Потому что они выглядели такими счастливыми. Я сжала руки в кулаки. — Это не так.

Но Пруденс видела меня насквозь.

— Ты ни с кем не встречалась с тех пор, как он бросил тебя — три года назад! Ты словно заморозила себя и даже не хочешь больше пытаться.

Я повернулась к ней.

— Речь уже не о неделе в домике, не так ли?

— Нет! Не так! Речь обо всём! Думаешь, я не вижу, когда моей лучшей подруге больно? Я всё ждала, когда ты… не знаю… просто доверишься мне! С тех самых пор, как Лиам ушёл! Я просто думала, что тебе нужно время. Но вместо этого ты просто… остановилась. И я скучаю по своей лучшей подруге.

Я всплеснула руками.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала, Пру?

— Просто скажи людям, чего ты хочешь!

Не имело значения, чего я хотела в любом случае, поэтому я просто зашагала к водительскому сиденью, завела свою старенькую Пинто и уехала.

Я хотела, чтобы мы делали все эти вещи вместе. Всё на свете. Помолвки. Свадьбы. Дети — ну, может, не дети.

Я хотела, чтобы мы росли вместе.

А теперь я слишком боялась пытаться.

Но я не могла этого сказать, потому что это означало бы признать, что, возможно, маленькая часть меня всё ещё сохнет по Лиаму, который, очевидно, обо мне больше даже не вспоминал. Может быть, я и правда до сих пор иногда следила за его и его новой жены страницей в Facebook, задаваясь вопросом, почему это не могла быть я, но эти секреты оставались между мной и моей историей браузера.

Пру просто не понимала.

Я знала, чего хочу. Знала, чего не хочу.

Я знала, что никогда не хотела чувствовать себя так, как в тот день, когда узнала, что Лиам обручился не прошло и года с нашего расставания. Моё свадебное платье всё ещё висело в шкафу. Список гостей всё ещё был сохранён в моём телефоне. Я никогда не хотела засыпать в слезах на диване, задаваясь вопросом, почему он не захотел этой жизни со мной. Что со мной было не так?

Я знала, что никогда не хотела чувствовать себя такой глупой, такой — такой смущённой — когда-либо снова.

Поэтому я выехала из своего района прежде, чем эти злые слёзы смогли выползти из моих глаз и потечь по лицу, и перестала плакать только тогда, когда выбралась из пробок Атланты по пути на север, полная решимости провести неделю в мире, где существуют только счастливые финалы.

Где никто и никогда не бывает одинок.

Так кто мог винить меня за то, что я хотела остаться в Элоратоне подольше? Я хотела греться в лучах полуденного солнца и наполнять лёгкие летним бризом.

Я хотела затеряться — и остаться здесь.

Неожиданный поворот