После того как Гейл приняла заказ Уилла, чтобы он перестал таскать картошку фри у своей невесты, я спросила Джуни:

— Если проблема только в этой мелочи… разве вы не можете открыться без него?

— К сожалению, нет. В нём корень всех наших… проблем с отходами… с самого начала, — призналась Джуни. — Это самый большой ремонт, а другого сантехника в городе нет, так что…

— Остаётся только ждать, — закончил за неё Уилл.

Она согласилась.

— Долгое ожидание.

Уилл поиграл бровями.

— Как и сказала она.

Джуни так устало вздохнула, что казалось, её душа покидает тело. Она положила руку ему на щёку и совершенно серьёзно произнесла:

— Ты ужасен. Я люблю тебя.

— Я знаю, — ответил он.

Пока они шутливо перебранивались, знакомая фигура опустилась на край барной стойки, на то самое место, где он сидел прошлым вечером… и перед этим, и перед этим, и перед этим, я была уверена, — и Гейл принесла ему ужин, даже не взглянув. Как по часам. Он, должно быть, приходил сюда каждый вечер и заказывал одно и то же. Он открыл книгу, загнув уголок страницы, как варвар, и жевал луковые кольца во время чтения, так ни разу и не удостоив никого в баре взглядом.

Я ковыряла кутикулы, раздумывая, как подойти к нему, чтобы сказать, что мне жаль. Мне ведь было жаль, не так ли? Как бы то ни было, мне нужно было повести себя по-взрослому.

Слезши с барного стула, я извинилась перед Уиллом и Джуни, которые обсуждали ремонт гостиницы, и подошла к нему.

Он даже не оторвал взгляда от книги, переворачивая страницу и произнося:

— Гейл сказала мне, что ваша машина сломалась?

Мои плечи расправились. Я уже знала, что это плохая идея.

— Должно быть, она сломалась, когда я уклонялась от вас под дождём.

— О, поверьте мне, — сказал он. — Я сожалею о том, что стоял под дождём так же сильно, как вы, вероятно, сожалеете о том, что промахнулись.

— Ерунда, я не хотела помять свою машину.

Он фыркнул.

Я поморщилась. Почему каждое взаимодействие с ним было похоже на обмен колкостями? Просто находясь рядом с ним, моё тело словно пронизывало электричеством, и мне хотелось бы сказать, что это не вызывает привыкания. Я ненавидела тот факт, что, если бы он не был всегда таким угрюмым, он мог бы быть красивым. Ну, я полагаю, он и так был красивым, но недосягаемым, как кусок льда в морозилке, который никогда не растает. И я ненавидела то, что это вызывало у меня желание узнать его получше. Как головоломка, которую я не могла решить, но я была упрямой. Его белокурые волосы слегка завились от вечерней влажности, его мятные глаза были острыми и яркими, когда он, наконец, перевёл взгляд на моё лицо и изучил его.

— Вы здесь, чтобы пырнуть меня в бедро? — ехидно спросил он. — Вцепиться в горло? Вырезать мне сердце тупой ложкой? Закончить начатое?

— Мы оба знаем, что сердца у вас нет, — я цокнула языком.

Его брови поползли вверх, но спорить он не стал. Его взгляд скользнул за мою спину, к Джуни и Уиллу.

— Помните, что в понедельник вы уезжаете, — сказал он, возвращаясь к книге. — Какую бы волну вы ни подняли, вы не задержитесь, чтобы увидеть, что она смоет. Так что не разрушайте их жизни.

— Так же, как вы думаете, что я разрушила свою?

— Я этого не говорил.

Мои пальцы сжались в кулаки.

— Вы ужасны.

— Да, так и есть, — затем он послюнявил большой палец и перевернул страницу, эффектно отмахнувшись от меня.

Красный след всё ещё виднелся на его щеке, и капля стыда расцвела в моей груди. Как я могла так сильно кого-то ненавидеть и всё равно хотеть извиниться за то, что была ужасной? Однако я подавила это чувство, потому что сегодня он не заслуживал моих извинений. Он был неправ — насчёт меня, насчёт того, чего я хотела от водопада, насчёт моей жизни.

Я вернулась на своё место, и ни Джуни, ни Уилл не задали вопросов о нашем разговоре. Вероятно, они поняли, что он прошёл не очень удачно, так что я ела свой подгоревший гамбургер и слушала, как Джуни и Уилл обсуждают ремонт гостиницы, и пыталась забыть о недавней ссоре или о том, почему его слова всё ещё ранили.

Ты одинока.

Я не была, но он-то точно был.

С привидениями

Уилл доел свой бургер и поспешил уйти из бара, чтобы пораньше вернуться в гостиницу. Он хотел принять душ и прибраться за собой до моего прихода. Я заверила его, что меня не волнует беспорядок — они предоставляли мне ночлег, и этого было более чем достаточно, — но он и слушать ничего не хотел. Так что мы с Джуни остались доедать свои бургеры, а затем неспешным шагом отправились обратно в «Нарциссовую гостиницу». Пока мы прогуливались, ютясь под маленьким зонтиком, который одолжила нам Гейл, мы с Джуни разговаривали так, словно знали друг друга десятки лет. Это было похоже на встречу с частичкой моего сердца, которая откололась много лет назад, и на воспоминание о том, как именно она билась.