Я рассмеялась и рассказала ей, что он архитектор в перерывах между проектами и что он мне нравится.

— То есть очень нравится, — добавила я тише, как будто это был секрет. Возможно, так оно и было, и я боялась, что, если заявлю Вселенной о своей влюблённости в парня, который был совершенно не моего уровня, она скорректирует курс, и Лиам поймёт, что может найти кого-то получше.

Она придвинулась чуть ближе.

— Рассказывай всё.

Всё — как то, что я обожала слушать, как он с упоением рассказывал о восхождениях, которые совершил, и о тех, которые хотел совершить. Хаф-Доум в Калифорнии. Башня Дьявола в Вайоминге. И с десяток других. Или то, как он клал бумажник в задний левый карман, или как его каштановые волосы так идеально ложились на уши, или как он целовал меня так, словно мной нужно было смаковать, или как он был как раз подходящего роста, чтобы я могла прислонить голову к его плечу в кинотеатре.

Потребовалась бы вся ночь, чтобы рассказать ей всё.

Поэтому я рассказала ей только самое простое — как мы обожали одни и те же фильмы девяностых («Дрожь земли» и «Смерч»), и как он предпочитал свои бургеры (такой слабой прожарки, что из них сочилась кровь), и как он вырос со своим дядей в Монтане, пока не решил переехать в Джорджию для учёбы в колледже. Я рассказала ей о том годе, когда он был волонтёром в «AmeriCorps», строя дома, и о том, как он прыгал с парашютом более тридцати раз и не хотел ничего большего, чем покорить Эверест, Килиманджаро и Фудзи, и все немыслимые скалы отсюда до самой Калифорнии.

Он так отличался от меня. Он редко читал, но с терпением слушал, как я пересказываю каждую книгу, а наши музыкальные коллекции объявили бы друг другу войну — но всё это не имело никакого значения.

— Он заставляет меня чувствовать себя так, будто я не Элси Мерриуэзер. Он заставляет меня чувствовать, что я могу быть кем-то новым — должна быть кем-то новым. Я хочу его, — сказала я ей. — Я хочу его так сильно.

Она хмыкнула, закрывая глаза, и пошевелила пальцами перед моим лицом.

— Тогда он будет твоим.

И мне хотелось ей верить.

— Просто… не потеряй себя во всём этом, ладно? — добавила она чуть тише. — Ты нравишься мне такой, какая ты есть.

— Конечно же, я не потеряю, — ответила я, и если бы это был любовный роман, то это было бы предзнаменованием.

Годами, пока мы ходили на двойные свидания с Джаспером и Пру, ездили в отпуска, на вечера боулинга, в походы по Аппалачской тропе и на концерты инди-рока, я была так блаженно счастлива с Лиамом, что могла взорваться. Я тонула во всём, что он любил, нежилась в лучах его радости и следовала за ним. Мы делили тарелки, делили воспоминания и делили постели. Мы делили комфортную и хорошую жизнь, и я была той, кого он любил.

И когда он сделал мне предложение на вершине довольно сложного маршрута, примерно в полумиле от водопада, который я хотела увидеть, я даже не стала обдумывать этот вопрос. Это было само собой разумеющимся. Конечно, я скажу «да». Я знала, что это моё «навсегда» — как бы банально это ни звучало. Закрывая глаза ночью, я всё ещё видела его на коленях на вершине тропы, на фоне указателя к водопаду Лукинг-Гласс в тот бодрящий осенний день, его короткие тёмные волосы и глаза, цветом сливающиеся с небом. Сквозь розовые очки всё казалось оранжевым и красным.

В моей голове не было ни тени сомнения, что я люблю его, поэтому, конечно же, я сказала «да».

Он подхватил меня на руки, и мы поцеловались, и всем понравились фотографии, которые Пру сделала и выложила в Facebook.

Я думала, что это начало лучшего года в моей жизни. Так и должно было быть. Он сделал предложение, и мы начали планировать нашу свадьбу. Это должно было быть небольшое мероприятие — его идея — только наши самые близкие друзья и семья. Меня не особо волновали свадьбы; я была бы счастлива просто расписаться в здании суда. Возможно, это было потому, что мамина свадьба была большой и шумной, а закончилась разводом, когда мне было четыре. Мой отец нашёл новую семью и оставил маму и меня собирать осколки жизни, которую он разрушил.

Но Лиам попросил, поэтому я сделала то, что сделало бы его счастливым (ведь разве это не любовь?), и я должна была признать, что с нетерпением ждала этого — по крайней мере, самую малость.

Местом проведения должен был стать переоборудованный амбар с мерцающими гирляндами на стропилах и люстрой из оленьих рогов, и мы бы ели трёхъярусный торт «Красный бархат», произносили тосты с бокалами пузырящегося просекко и танцевали под «Modern Love» Дэвида Боуи. За неделю до свадьбы мы посетили это место, чтобы убедиться, что всё в порядке. Организатор свадеб вышла, чтобы ответить на телефонный звонок — или, по крайней мере, мне так показалось, возможно, Лиам велел ей уйти, — и мы остались одни в красном амбаре. Я сидела как на иголках. Всё моё тело казалось наэлектризованным, потому что через неделю я должна была выйти замуж за того единственного человека, которого любила больше всех на свете.