— Эйлин, — сказал Лиам, подходя ко мне. Он был великолепен той красотой мужчин, любящих проводить время на природе: его кожа загорела, а каштановые волосы выгорели на солнце светлыми прядями, и я чувствовала себя такой, такой счастливой быть с ним.

— Лиам, — ответила я тем же невозмутимым голосом, потому что мне показалось это забавным, подошла к нему и поцеловала в сильную челюсть. — Ты был прав.

Он помедлил, переплетая свои пальцы с моими.

— Насчёт чего?

— Насчёт свадьбы. Этой свадьбы, — я сжала его руку. — У тебя хороший вкус. Сначала я скептически относилась к амбару, но… — и я улыбнулась ему. — Полагаю, деревенский шарм мне начинает нравиться, как и рога.

— Да, — рассеянно произнёс он, взглянув на люстру. Он высвободил свою руку из моей и потёр ею о джинсы, словно она была влажной. — Я должен тебя кое о чём спросить, — сказал он, и его голос был мягким и нежным. Моё сердце замерло –

Я не понимала почему. Он уже сделал предложение. Мы собирались пожениться. О чём бы он ни собирался спросить, я отвечу «да». (В пределах разумного. И экспериментов.)

Затем он произнёс:

— Ты действительно хочешь этого?

Я рассмеялась.

— Люстра из рогов — это немного перебор.

Он посмотрел на меня, нахмурил брови и снова отвёл взгляд.

— Нет, я имею в виду… ты знаешь, что я имею в виду.

Я уставилась на него. Почему он выглядел таким нервным?

— Место проведения? Я думала, тебе нравится деревенский стиль…

— Почему ты всегда так делаешь? — пробормотал он.

Я не понимала.

— Я… что я делаю?

Он начал было отвечать, а затем закрыл рот и нахмурился. Мгновение спустя он сказал:

— Я не думаю, что хочу этого.

О, подумала я, широко раскрыв глаза.

— Я не готов, — продолжил он, бросив на меня умоляющий взгляд. — Я думал, что готов, но… это не так. Я не думаю, что нам стоит это делать.

— Я не совсем понимаю, — произнесла я, изображая наивность, потому что он просто не мог говорить мне то, что он говорил. Я неправильно его поняла. Так и должно быть. — Дело в месте проведения? Я могу спросить о другом?

— Ты не хотела свадьбу, — перебил он.

— Я хотела того же, чего и ты.

— И ты ненавидишь этот амбар.

— Я не ненавижу его, — пробормотала я.

Он повернулся ко мне, крепко схватив меня за руки.

— Элл, — сказал он, а он был единственным человеком, который когда-либо называл меня Элл. — Где ты в этой свадьбе? Я оглядываюсь вокруг и вообще тебя не вижу. Чего ты ждёшь от всего этого?

Я нахмурила брови.

— Быть с тобой.

Его губы сжались в тонкую линию. И — к моему полному ужасу — он отпустил мои руки.

— За этим должно стоять нечто большее. Подумай, есть ли что-нибудь?

— Я… — я огляделась. — В смысле, мне… нравится моё платье? И — и торт «Красный бархат» будет отличным. И — почему ты всё это спрашиваешь? Что на тебя нашло? — моё сердце билось где-то в горле. Меня словно сейчас вырвет. — Это из-за того, что я сделала? Что-то сказала?

— Нет, — быстро ответил он, качая головой. — Нет, я просто… — он запустил руки в свои густые тёмные волосы. — Я думаю, мне нужна пауза.

Я стояла, онемевшая, в этом деревенском амбаре под люстрой из рогов, которая нависала над нами, словно какой-то свидетель.

— Какая… какая пауза?

— Я думаю, нам стоит встречаться с другими людьми, — пояснил он.

— Мы же женимся, — сказала я, и мой голос прозвучал так, словно исходил за сотню миль отсюда. — Через неделю мы поженимся, — затем мой мозг начал работать сверхурочно. Он начал подсчитывать все те различные аспекты этой свадьбы, которых он хотел, но за которые на самом деле не хотел нести ответственность. — Мы уже заплатили за это место. К нам приезжают родственники со всей страны — они, вероятно, не смогут вернуть деньги за билеты! Что мне им сказать? Что сказать поставщикам еды? Диджею? Что нам делать с маленькими подарочными корзинками, которые мы приготовили для всех? — затем, глядя ему в глаза, я спросила: — А как же я?

Он снова провёл руками по волосам.

— Я не знаю, Эйлин. Я не знаю. Я просто… я не могу этого сделать. Я просто — я понял… — он перевёл на меня свой пронзительный голубой взгляд. — Что я на самом деле тебя не знаю.

Это звучало глупо.

— Конечно, знаешь. Мы же вместе уже — уже сколько, четыре года?

— Да! Целых четыре года, и я просто знаю тебя такой, когда ты со мной.

— Потому что я с тобой, — попыталась возразить я, но он повернулся и начал ходить из стороны в сторону, отдаляясь от меня. — Ты знаешь мой любимый цвет! Мой день рождения! Ты всё знаешь…

— Я не знаю, чего ты хочешь, Эйлин! — он развернулся на каблуках ко мне, и его голос зазвучал сдержаннее. — Я не знаю, чего ты хочешь.

Я уставилась на него с открытым ртом.

— Я… я хочу…