Женщина моргнула. Она не совсем понимала, что сказать, и я надеялась, что не перешла границы дозволенного, но она должна была знать. Ей просто нужен был небольшой толчок, небольшой толчок. Ведь только это и требовалось, верно? Она была вымышленным персонажем. Насколько это могло быть сложно? Думаю, я до неё достучалась, потому что у неё перехватило дыхание. Её глаза расширились.

А затем, к моему полному разочарованию, всё пошло наперекосяк.

Очень, очень быстро.

— Ты меня не знаешь, — произнесла она, её слова были настолько резкими, что я вздрогнула. — И даже если бы знала? Пошла ты.

Затем она отправилась к столику, предназначенному для взболтанных яиц и блинчиков, а я почувствовала, как краска стыда заливает мою шею, когда тощий посудомойщик свирепо посмотрел на меня.

Я отступила обратно к Андерсу и нервно скользнула на своё место, оглядываясь на Руби. Андерс, со своей стороны, поначалу даже не удостоил меня взглядом, всё так же уставившись в окно. Я проследила за его взглядом: Гейл, бармен, шла рядом с высоким и крупным мужчиной, которым, как я могла только представить, был Фрэнк из автосервиса Фрэнка (и владелец «Красоток Фрэнка»), хотя я не могла разглядеть его лица. Гейл смеялась над чем-то, что он сказал, а затем они свернули на другую улицу и исчезли.

Я спросила:

— Пенни за твои мысли?

Его мятные глаза сфокусировались, возвращаясь, и он рефлекторно поправил очки на переносице.

— О, нет. Мои мысли стоят немного дороже.

— А, пришлось сделать поправку на инфляцию?

— Вечно угнетающий подъём позднего капитализма, — он поёрзал на своём сиденье и наконец полностью вырвался из своих мыслей. Он спросил меня кокетливо: — К тому же, пенни? Что сейчас можно купить на пенни?

— Я думала, что смогу купить твои мысли, но, кажется, ошиблась. Полагаю, мне тоже следует поднять цены, — я снова нервно покосилась в сторону кухни.

На этот раз он уловил.

— Всё в порядке?

— Что? О, да, всё отлично. Просто превосходно.

Он поджал губы.

— Ясно, — потому что теперь, конечно, он был подозрителен, а чувство вины за то, что я не сказала ему, терзало мою совесть, поэтому я сделала большой глоток газировки и уже собиралась рассказать ему — правда, собиралась, — когда вернулась Руби с нашими заказами.

Она с грохотом поставила еду перед нами. Мой «Медовый сюрприз» протёк по столу, липкий и золотистый. Она спросила Андерса:

— Острый соус?

— Нет, я в по…

— Потому что здесь, в кафе «Сварливый опоссум», мы продаём не только мёд «Мёд-Мёд» от Джеммы, но и уделяем равное внимание другому печально известному продукту нашего города — «Красоткам Фрэнка», — продолжила она голосом человека, произносившего эту заученную речь слишком много раз, и вытащила из кармана своего фартука небольшую бутылочку острого соуса. Я узнала форму бутылки со вчерашней ночи, хотя на этой, по крайней мере, всё ещё была этикетка. — «Красотки Фрэнка» производятся из местных ингредиентов и…

Андерс поднял руку.

— Обещаю, я в по…

— …выращиваются прямо здесь, в великом городе Элоратоне, штат Нью-Йорк. Когда вы думаете об остром соусе, думайте о Фрэнке, — она взяла бутылку с острым соусом и с остервенением выдавила её содержимое на его клаб-сэндвич, при этом сверля меня свирепым взглядом. Андерс наблюдал, как гора жидкого огня топит его сэндвич, прежде чем он тоже перевёл на меня многозначительный взгляд. Когда бутылка опустела, Руби хлопнула счётом по столу и ушла, не сказав больше ни слова.

Когда она ушла, Андерс одарил меня усталым взглядом.

Я попыталась изобразить невинность, разворачивая салфетку. На его рубашке было пятнышко от острого соуса.

— Так странно, что она это сделала.

— Что вы ей сказали?

Я потянулась и стёрла острый соус с его рубашки, но в итоге лишь размазала пятно.

— Я не…

Он выдохнул так, что это прозвучало немного похоже на рычание.

Я захлопнула рот. Честно говоря, если бы он не смотрел на меня так, будто хотел скинуть с моста Шарм, этот звук был бы немного сексуальным. В сложившейся ситуации я только что испортила одну из его рубашек и, вероятно, его трапезу в этом кафе в обозримом будущем.

Вжавшись в свою сторону кабинки, я пожала одним плечом.

— Я просто…

— Продолжайте.

Я наконец призналась:

— Я случайно услышала их с Джейком разговор, поэтому дала ей совет, ладно? В смысле, вы тоже знаете её историю! Она не хотела этого — работать до седьмого пота — и Джейк тоже не хотел.

Он откинулся на спинку сиденья в кабинке и устало потёр переносицу.

— Послушайте, — вздохнул он, беря салфетку, чтобы вытереть с сэндвича как можно больше острого соуса, — никто здесь не знает, что они находятся в книге.

— Никто?

— Нет.

— Кроме вас?