За пределами Элоратона всё выглядело немного иначе. Чуть громче, чуть ярче. Город уже начал казаться сном, в котором я помнила лишь обрывки, и с каждой милей, оставленной позади, терялась ещё одна мелкая деталь. Запах дождя на влажной траве. Пение скворцов по утрам. И каждый раз, когда я пыталась удержать эти воспоминания, эти моменты, ощущение тёплого солнечного света на коже — это начинало звучать как шелест бумаги, пахнуть старыми книгами и ощущаться как страницы между пальцами.

Единственное, что осталось — единственное — это Андерс. Его вкус, его прикосновения, раскаты его смеха. Я была права с самого начала, не так ли? Из него выйдет мечтательный герой, как только он найдёт своё «долго и счастливо».

И я тоже наконец найду своё.

Отстегнув ремень безопасности, я вышла из машины и достала свои вещи из багажника. Книги снова стали чёткими, слова вернулись на страницы. Я пролистала «Мечты Даффодил» и остановилась на странице с первым упоминанием имени Джуни, когда она гадала, сможет ли когда-нибудь вписаться в этот маленький городок Элоратон. Я улыбнулась, вспомнив её и Уилла, озарённых мягким светом их свадьбы, в окружении целого города любящих её людей, и подумала –

Это был хороший конец. Или, может быть, начало.

В любом случае, он был хорош.

Раздался звук открывающейся двери, что было неправильно — я знала, что это неправильно, — потому что здесь никого не было, и мы арендовали домик ещё на один день. Медведь? — подумала я, но медведи ведь не умеют открывать двери… верно?

— А я-то думала, что ты так и не появишься, — произнёс знакомый голос, и моё сердце подпрыгнуло к горлу. Я поспешно закрыла багажник, и там, в дверном проёме домика, стояла моя лучшая подруга, всё в той же выцветшей университетской толстовке и протёртых штанах. Её грязноватые светлые волосы были собраны в хвост, засаленные после поездки, а глаза выглядели уставшими, словно она только что сошла с ночного рейса.

Так оно и было.

Я не могла в это поверить. Я моргнула пару раз, просто чтобы убедиться.

— Пру… но — но как же Исландия?

— Она никуда не делась, — ответила она. Она подняла руку, и на её пальце сверкнуло помолвочное кольцо. — Я бы всю жизнь кусала локти, если бы пропустила эту неделю с тобой.

Я шагнула к ней, а она сбежала по ступенькам. Она была здесь, она была здесь, моя лучшая подруга –

Мы столкнулись и крепко обняли друг друга, и она начала плакать, и я заплакала вместе с ней, потому что всё не было идеально, а финалы не всегда бывают счастливыми, но ведь не всегда важен только пункт назначения.

Важно было именно это.

Пру, и книжные клубы, и подгоревшие бургеры, залитые острым соусом, и малолюдные авторские встречи, и дешёвое шардоне, и громкая музыка, и летние поездки по просёлочным дорогам с опущенными стёклами, и вечеринки в честь помолвки, и ночи с вином, джакузи и хорошими книгами.

Имел значение не конец, а каждое слово, ведущее к нему.

Монтаж в конце

На следующее утро мы ехали домой с самым сильным похмельем в жизни Пру. К счастью, у меня это случилось ещё в начале недели, и, видимо, мой организм решил, что мне нужен перерыв от ощущения себя полумёртвой. Пру сравнила это с той ночью, когда Лиам разорвал нашу помолвку, но это больше походило на то, что было несколько дней назад, после девичника. Вернувшись домой, она написала в соцсетях о помолвке с Джаспером, показала всем кольцо и рассказала, как он сделал предложение —

На айсберге, как я и предсказывала.

(Как выяснилось, пока Пру летела в Нью-Йорк, он вернулся домой в Атланту и нервно расхаживал туда-сюда в их крошечном домике в Мариетте, пока мы не приехали.)

Через неделю после возвращения из домика Пру спросила, всё ли со мной в порядке.

— Потому что, понимаешь… — она не знала, что и как сказать, — мы всегда… мы всегда всё делали вместе.

— И до сих пор делаем, — ответила я. — Я всегда буду рядом с тобой на каждой годовщине, дне рождения, новоселье, свадьбе — где угодно. Мы всё ещё вместе.

Она склонила голову набок. Мы сидели в багажнике «Горошинка», с открытой задней дверью, и смотрели Mamma Mia! на киномарафоне «ПРИВЕТ, ЛЕТО!» в местном автокинотеатре.

— Что изменилось?

Хотела бы я ей рассказать — правда хотела, — но знала, как прозвучит моя история. С другой стороны, лгать ей я тоже не могла. Не могла сказать, что любовные романы с Фабио на обложке и плейлисты со Стиви Никс, поющей о мужчинах, которые не заслуживают второго шанса, вытащили меня из той ямы, в которой я сидела после ухода Лиама. По правде говоря, я всё ещё была в ней, но училась сажать лианы, чтобы по ним выбраться.

— Что-то произошло на той неделе, пока тебя не было в домике, — продолжила Пру. — Я же тебя знаю. Ты что-то недоговариваешь.

— Вряд ли ты мне поверишь.

Она казалась озадаченной. На экране парни танцевали на пирсе, высоко задирая ноги.

— Когда такое было?

Тут она меня подловила.

— Так что случилось? — снова спросила она.

Всё и ничего.

Я устала стоять на месте, подумала я. Я снова хотела быть главной героиней в своей собственной жизни.