Эверлийское пророчество приходит на ум: Рукой избранного злосчастный умрет...

Слезы текут из моих глаз, когда вся долина взрывается криками и победными возгласами, мужчины и женщины Эндары, которые сражались и истекали кровью вместе, поднимают победоносного Рошана на плечи. Конечно. Тронутый богом меч. Я не могу поверить, что не подумала об этом.

— Звезды, неужели это наконец закончилось? — говорю я, ожидая, что демон поднимется снова для одного последнего нечестивого «ура». Но, к счастью, этого не происходит.

Дарриус кивает, обвивая меня руками.

— Это наконец закончилось, моя любовь.

— Что нам теперь делать?

Рошан улыбается. Он вырывается из толпы и подходит поцеловать меня в щеку.

— Все, что захотим.

Покрытая кровью и грязью и боги знают чем еще, я смеюсь над двумя любимыми мужчинами в моей жизни, мое сердце так полно, что кажется, вот-вот лопнет. Мне нравится, как это звучит. Мне это очень нравится.

Глава 41

«Все, что захотим», к сожалению, должно уступить место долгу, что и происходит, когда задействованы два королевства и два короля. Не говоря уже о том, чтобы отдать дань уважения павшим в битве, а также убедиться, что гниль от развращенного остатка Феро полностью искоренена и в Ориндхре, и в Эверлии.

Как объяснил мне Аран, Феро не исчез — боги, в конце концов, существуют в равновесии, но его братья и сестры позаботились о том, чтобы его древняя божественная сущность оставалась в изгнании, пока он не осознает ошибки своих путей. Для жаждущего власти бога это может означать еще несколько тысячелетий. Я не задерживаю дыхание.

— Зиба? — спрашиваю я, застегивая последнюю пряжку на кожаных доспехах. — Ты не знаешь, где мой муж?

Ее выражение лица на мгновение падает.

— Он снова в покоях принцессы Анахимы.

Нужно ли говорить, что Дарриус воспринял потерю сестры тяжелее, чем ожидалось, несмотря на все ее козни. Я нахожу короля Эверлии в соседнем крыле замка, стоящим у входа в комнаты Ани. Их убрали так, будто она может вернуться из библиотеки или своего кабинета в любую минуту. Но она не вернется.

Я касаюсь плеча Дарриуса своей магией, прежде чем подойти к нему.

— Ты в порядке, любовь моя? — спрашиваю я, обвивая руками его талию.

Его тело слегка расслабляется, хотя его широкие плечи остаются ссутуленными, когда я прижимаюсь щекой к середине его спины.

— Я просто хотел бы, чтобы она пришла ко мне. Я мог бы помочь. Я мог бы что-то сделать, чтобы спасти ее. Я не справился со своим долгом ни как король, ни как ее брат.

— Она не хотела помощи, Дар, — говорю я, поглаживая его живот. — И ты не подвел. Ее действия — ее собственные. Она могла выбрать другой путь, но не сделала этого.

— Я должен был быть рядом с ней, — надломлено говорит он.

Правда в том, что Ани была потеряна в конце. Остаток развратил ее до непонимания. По сути, было милосердием, что она ушла. В то время как Рошан цеплялся за последние остатки своей человечности изо всех сил, Ани отказалась от своей. Это единственная причина, по которой он смог вернуться с самого края. Ну, это и благодать Сару.

Но я думаю об этом каждый день... Что, если бы он полностью принял Феро?

Даже света Сару было бы недостаточно.

Дарриус кивает.

— Я думал о том, чтобы построить школу магических исследований в ее честь. Для начинающих магов.

— Это был бы прекрасный способ почтить ее память, — говорю я ему, расправляя крылья и обвивая его своей магией в полном телесном объятии.

— Она была самым умным человеком, которого я когда-либо знал. — Он печально смеется. — Даже в детстве ее мозг обладал силой изменить мир. Она была бы сильной королевой, если бы наши законы о первородстве были другими и ее воспитали для этой роли.

— Так измени их. Это был бы еще лучший способ почтить ее.

Она издает еще один смешок.

— Вот так просто?

— Перемены неизбежны, Дарриус, если мы хотим стать лучше, — тихо говорю я, разворачивая его лицом к себе и изучая его красивое, печальное лицо. — Но мы должны приложить усилия, когда видим, что старые пути не работают. Мы должны оставить мир лучше, чем мы его нашли. В противном случае, зачем мы здесь?

Мой король берет меня за подбородок и гладит мою щеку большим пальцем.

— Это правда.

— Ани была не одинока в том, как она себя чувствовала, что ее упускали из виду и недооценивали. Я признаю, что были времена в Кобане, когда я чувствовала то же самое, что моя единственная ценность была в моем приданом и моей способности рожать детей. — Я кусаю губу и пожимаю плечами. — Полагаю, поэтому я восстала и стала кузнецом клинков. Но мне также повезло, потому что мой отец никогда не заставлял меня следовать традиционным ролям. Он позволял мне делать то, что я люблю.

— Нам нужно больше таких мужчин, как он, — бормочет Дарриус, прижимая меня к себе.