— Ты такой же, как он. Ты никогда не заставлял меня чувствовать себя ущербной или что меня нужно спасать. — Я обвиваю руками его шею, чувствуя, как его тени оживают, чтобы переплестись с моими лентами света. — И если ты действительно намерен что-то с этим сделать, то мы должны поговорить с женщинами этого королевства. В некотором смысле Аспачана правы. У них могут быть свои проблемы, но голоса их женщин имеют тот же вес, что и голоса их мужчин.

Он тяжело выдыхает, отрываясь от моих объятий, чтобы повести нас к двери.

— Как ты думаешь, Ани ненавидела меня?

— Я думаю, она ненавидела ту, кем стала, — говорю я. — Ты был просто удобной мишенью.

Он качает головой.

— Кажется неправильным грустить после всего, что она натворила.

— Можно скорбеть, Дар. Она была твоей сестрой. Твои чувства всегда будут настоящими, но ты не можешь винить себя за путь, который она выбрала. Я была на ее месте, настолько поглощенная гневом и болью, что не видела ничего вокруг. Мне пришлось сделать выбор между правдой и ложью, и иногда ложь легче, потому что это то, во что мы хотим верить. Правда означает заглянуть внутрь себя... и иногда признать, что нам не нравится то, что мы видим. Это никогда не легко — это требует большого мужества.

— Ты очень мудра, моя жена, — говорит он.

Я сокращаю расстояние между нами, чтобы крепко поцеловать его.

— Не забывай об этом.

Взяв его за руку, я вывожу его из замка во двор, где Максур и его королевские стражники ждут у портала, открывающегося на равнины. Но я останавливаю Дарриуса, когда он направляется к нему. У Аспачана есть свои традиции почитания мертвых, а также ритуалы и пиры, чтобы отпраздновать их в следующей жизни. Присутствие короля и королевы Эверлии ожидается.

— Мы сделаем небольшой крюк, — говорю я Максуру. — Король и я скоро встретим вас на местах захоронения.

Дарриус хмурится.

— Куда мы идем?

— Это сюрприз.

Я создаю свой собственный портал и тащу его через него. В течение нескольких секунд мы появляемся на плато с видом на Каньон Мертвеца, где дюжина аздах парят в ясном голубом небе над нами. Я благодарна, что так много из них выжили после ажи, включая Разулека, Индиру и их двух детенышей.

Словно мои мысли призвали их, нас внезапно атакуют два резвящихся детеныша аздахи, которые являются самыми милыми существами, которых я когда-либо видела. Один, самка, сияющего серебристого цвета, а другой, самец, ярко-зеленого, как и его отец, хотя у него красивые малиновые отметины на бугорках его рогов. Я никогда не видела более гордого отца, чем Разулек, который сидит в нескольких футах на скалистом выступе.

Я смотрю на своего короля.

— Тебе нужна была милая терапия детенышами, и Раз сказал, что им нужно немного поиграть.

— Когда они вылупились? — спрашивает Дарриус, его лицо смягчается нежным выражением, от которого мне становится очень тепло внутри.

Две недели назад, — говорит Разулек.

— Как Индира? — спрашиваю я.

Моя пара отдыхает, она заслужила.

Я хихикаю, когда два детеныша сталкиваются друг с другом, их крошечные крылья отчаянно бьют, когда они кувыркаются по земле, щелкая друг на друга своими полными клыков пастями.

— Они уже такие большие.

Аздахи созревают быстрее в раннем возрасте. Наш рост замедляется в подростковом возрасте.

— Они умеют летать?

Скоро смогут. Пока они могут зависать и планировать на очень короткие расстояния.

Я улыбаюсь Дарриусу, на лице которого написано полное изумление, когда более непослушный из двух озорных детенышей подпрыгивает в воздухе и выдыхает струю морозного тумана прямо ему в голову. Король призывает вспышку огня, которая гасит лед, прежде чем тот успевает приблизиться к нему.

— Прекрати это немедленно, — говорит он тоном, требующим подчинения, и крошечный серебряный аздаха замирает на месте. Большие ледяные голубые глаза расширяются, но вызывающий завиток дыма вырывается из ее ноздрей, когда она оценивает своего гораздо более крупного противника. После напряженного мгновения она дважды думает, прежде чем отрыгнуть облачко мороза и отпрыгнуть с явным пренебрежением. Улыбка на лице Дарриуса стоит всего.

Я разражаюсь смехом.

— Она будет еще та штучка, как я посмотрю.

Разулек вздыхает. 

Ты понятия не имеешь, маленькая королева. Уже создает проблемы в гнезде. Есть несколько детенышей постарше, и она уже утвердила себя как альфа.

— Как мать, как дочь. Как их зовут?

Зеленого зовут Тири, а ее — Нилу.

— Они прекрасны. Что это значит?

Тири означает «быстрый», а Нилу означает «цветок лотоса».