Рошан протягивает медальон из кармана.

Солдат бледнеет от того, что там выгравировано, капли пота выступают у него на лбу.

— Простите, сир. Все чисто. Спасибо, сир.

Мы входим в дверь, и я поворачиваюсь к Рошану, чувствуя себя почти в бреду от облегчения.

— Слава богу за этот медальон. Это тоже любезность твоего кузена?

Он одаривает меня одной из своих сардонических усмешек, и я закатываю глаза. Конечно.

— Что нам теперь делать? — спрашиваю я, пока мы идем по коридору.

Уголки его губ изгибаются в ироничной улыбке. — Мы найдем Арана.

***

К счастью, Аран находит нас раньше, чем могут возникнуть новые неприятности.

Он ведет нас мимо столовой, кишащей солдатами, через извилистые коридоры к люку в задней части зернохранилища. Мы проскальзываем в темную шахту, он затаскивает мешки обратно как может и запирает путь за нами.

Туннель темен и пахнет пылью и старой паутиной. Я представляю, как один из обитателей этой паутины пробегает по основанию моей шеи, и сдерживаю хныканье. Я чертовски ненавижу пауков.

Не думай о пауках, думай о том, чтобы остаться в живых.

Хотя, возможно, немного света поможет. Я сосредотачиваюсь внутри, как учил меня Аран, и представляю руну солнца — точку в круге — и взываю к своей магии. Сначала ничего не происходит, но очень медленно по моей ладони расползается золотистое сияние. Ликование наполняет меня. Пока я не вижу, сколько паутины надо мной, и свет гаснет.

Может, лучше и не знать.

Вскоре, и без пауков, слава богам, мы оказываемся в небольшой пещере, освещенной единственной лампой. Комната завалена рисунками, картами, бумагами, исписанными древними иероглифами, и пепельными осколками выгоревших, старых кристаллов джаду.

— Здесь мы будем в безопасности, — говорит Аран. Я рада видеть, что он полностью исцелился после того, что случилось в Нириэле.

Я опускаюсь, усталость последних часов наваливается на меня.

— Почему мы не можем перенестись отсюда порталом?

Аран фыркает.

— Для этого нужен джаду.

Рошан бросает на меня ободряющий взгляд.

— Не волнуйся, мы доберемся до Кобана.

— Если то, что вы мне рассказали, правда, нам нужно доставить ее в Элони, — говорит Аран с того места, где стоит, его глаза непроницаемы. — В храм. Подумай, Ро, это самое разумное для ее безопасности. И для безопасности всех остальных.

Рошан смотрит на кузена.

— Что именно случилось? Твое сообщение говорило, что наше прикрытие раскрыто. Как?

Я все еще в шоке от того, что они родственники, и слегка раздражена, что он утаил от меня эту информацию. Полагаю, это не имеет большого значения, но я думала, мы уже прошли этап секретов.

— Дворец назначил астрономическую награду за ее голову, — сказал Аран. — Достаточную, чтобы перекупить некоторых из наших. Кто-то проболтался, что она в Нириэле.

Я не упускаю напряжение, лежащее в основе его слов, но мои мысли заняты другим.

— Мне нужно домой. Я должна убедиться, что моя семья в безопасности.

— Они будут знать, что мы направляемся туда, — говорит Аран, все еще глядя на Рошана.

Рошан мрачно кивает.

— Вероятно. — Он выдыхает и снимает шлем с головы. — А пока нам нужно поесть и набраться сил. Потом разберемся с порталом.

Аран бросает мне жестянку из ближайшей кучи, и я заставляю себя открыть ее, несмотря на расстроенный желудок. Пахнет медовой фасолью, и мой живот сводит судорогой. Морщась, я отправляю немного этой бурды в рот и жую. Холодно и комковато, но я знаю, что питание важно.

Рошан быстро заканчивает свою жестянку, а затем подходит ко входу в камеру.

— Ты куда? — спрашиваю я его.

— Проверить, все ли в безопасности, — говорит он через плечо. — Я скоро вернусь. Постарайся отдохнуть, если сможешь.

После ухода Рошана я устраиваюсь поудобнее на стуле с одной стороны комнаты, с опаской поглядывая на грубо отесанный каменный потолок. Пока что мы здесь в достаточной безопасности, но я не могу избавиться от чувства, что мы балансируем на опасно тонкой грани между выживанием и глупостью. Мне нужно вернуться домой, чтобы убедиться, что моя семья в безопасности. И правда в том, что я просто хочу, чтобы все это закончилось.

Хотя я даже не знаю, что это значит.

Будет ли война? Сбудется ли пророчество? Выживем ли мы в том, что грядет? Все не может вернуться к тому, как было, но что, если единственное, что ждет нас впереди — это смерть?

Паника пронзает мой позвоночник. Полная неспособность контролировать хоть что-то заставляет меня чувствовать себя потерянной, словно я дрейфую в бескрайнем море по воле судьбы.

Дыши, Сурайя.

Я смотрю на Арана, гадая, не может ли он дать мне более конкретные ответы — по крайней мере, точку опоры, чтобы не чувствовать себя такой беспомощной. — Ты сказал, что хочешь доставить меня в храм в Элони. Зачем?