— Я не могу, Шри Аран. Это алхимические символы, которые могут читать только благословенные звездами.

Я хмурюсь на это прозвище, пока Аран отпускает мальчика обратно к его обязанностям.

— Я не понимаю. Эти слова.

— Это древние руны, и ты можешь читать их благодаря тому, кто ты есть. — Его взгляд устойчив и уверен.

Я с тревогой смотрю на него. Пески, знает ли он больше, чем показывает? Например, мою сокрушительную тайну?

Он игнорирует мое выражение лица, тянется за книгой и перелистывает на новую страницу. Он указывает на серию замысловатых символов.

— Продвинутые руны силы могут быть использованы, чтобы исцелять, вредить, контролировать. Они могут быть использованы для усиления скорости, защиты и силы. Они могут открывать порталы и общаться через миры. Они могут вызывать хаос, обуздывать эмоции и сдвигать время. — Он приподнимает тунику, и я вижу вытатуированную там руну усиления исцеления. — Некоторые усиливают, другие комбинируют. — Он указывает на другую сложную руну на своей грудной клетке, которая выглядит как комбинация двух символов на одной оси — один для памяти, другой для бесконечности. — Большинство магов ограничены в колдовстве только тем, насколько хватает силы кристаллов джаду. — Он опускает рубашку и вздыхает. — Но в старые времена, когда у магов была акаша — пятый элемент и эфир пространства — в их жилах, их сила была непостижима.

Я выдыхаю. Неудивительно, что бог-король был настолько им угрожал, что охотился на них до истребления.

— Были ли плохие маги? — спрашиваю я, думая о войне богов и последовавшем за ней разрушении миров.

— Конечно. Равновесие существует во всем, — объясняет Аран. — Свет Сару имеет свою противоположность во тьме Феро. Одно не может существовать без другого, но истинная акаша живет между ними, завися от намерения мага.

Он вытягивается на стуле напротив меня, кладя ноги на стол, и изучает меня с задумчивым видом. На острую секунду я понимаю, что Аран не так молод, как мне показалось сначала. У него обманчиво юное лицо, но в его темных глазах мерцает богатство знаний, тяжелой мудрости. Магических знаний.

— Ты Элониец?

— Иногда. — Он вскидывает темную бровь. — А ты?

— Кобанка. Дом Альдебаран.

— Мы оба знаем, что ты нечто гораздо большее, — говорит он с тихим смешком, по-видимому, не заинтересованный в увиливании. — Ты, возможно, родилась в своей земной форме в Кобане, но твоя душа вне времени, бесформенна и бессмертна.

Мой желудок падает при подтверждении моих подозрений, но его улыбка добра, обнадеживающая.

— Я уверен, ты слышала легенды о Хранителе Звезд. О том, кто очищает королевство.

— Это верование магов? — говорю я, чувствуя себя странно уязвимой. — Из историй ваших старых богов?

— Это и твои боги тоже, — говорит он и выразительно смотрит на книгу передо мной. — Иначе ты не смогла бы это прочесть.

Я не делаю остроумного замечания, потому что не могу. Я, как никто другой, понимаю, что просто потому, что ты во что-то не веришь, это не значит, что этого не существует. Я провожу пальцем по одному из ближайших томов, открывая его на рисунке Митрала, красивого бога солнца, духа и огня, и Дарриуса, высокого, жестоколицего бога тени и неба на противоположной странице. Я перелистываю лист к Анахиме, прекрасной богине воды и плодородия, и богам ветра, Варе и Вати. По правде говоря, магия не существовала бы без них.

И если пророчество верно, то не существовала бы и я.

Я кусаю губу.

— У тебя когда-нибудь были видения?

— Иногда. — Он улыбается, явно осознавая, что он загадочен. — Я мастер на все руки: музыкант, клирик, философ, провидец, ученый, мистик, маг. Боги иногда выбирают говорить со мной. И они говорили со мной о тебе, Сурайя.

Я подавляю дрожь.

— Что они тебе сказали?

— Что твоя сила расколет миры.

Я закрываю глаза. Я кусаю губу так сильно, что чувствую вкус крови. Но мне нечего терять, если он уже знает, кто я. На что я способна.

— Тогда... помоги мне. Покажи мне, как все это — я тычу в книги… — может научить меня контролировать это.

— Очень хорошо, — легко говорит он, словно ждал, когда я попрошу. — Пойдем со мной.

Я подозрительно смотрю на него, гадая, что еще он видел, что еще ему якобы сказали боги.

Мы встаем, и он ведет меня в пристройку рядом с библиотекой. Похоже на старую кладовку с несколькими столами в дальнем конце, но в остальном пустую. Достав крошечный осколок джаду, висящий на ожерелье под воротником его одеяния, он чертит в воздухе треугольную руну, которую я узнаю — символ огня — и в его руке появляется маленький шарик пламени. Мои глаза расширяются в трепете.

— Большая часть магии — это намерение. Когда ты куешь свои клинки с переплавленным джаду и вырезаешь руны, что ты чувствуешь?

Я прищуриваюсь.

— Откуда ты знаешь, что я оружейница?

— Командующий сказал мне.