Когда я просыпаюсь следующим утром, спальное место рядом с моим пустует. Я думала, что будет трудно с Рошаном, разделяющим со мной одно пространство, но это было необычайно комфортно. Слава создателю, я была слишком измотана, чтобы видеть какие-либо интимные сны, потому что это было бы чертовски неловко. Пожалуйста, извините за любые звуки, которые я могу издавать, мечтая о вас голым, Ваше Высочество.

Тихий рык, раздающийся ниоткуда и отовсюду одновременно, заставляет волосы на моем затылке подняться, и я моргаю. Что это в Друме было?

Возможно, это донеслось из другой комнаты. Или, может, это мой желудок, так как зловещее, очень громкое урчание голода заставляет меня фыркнуть.

Встав, я одеваюсь и совершаю утренние омовения, прежде чем направиться в общую гостиную. Рошан там, выполняет серию сложных гимнастических упражнений. Я чуть не проглатываю язык, когда вижу его обнаженный торс, его конечности двигаются в точных, мощных движениях, которые невероятно грациозны. Мышцы перекатываются под блеском его смуглой кожи.

Я прочищаю горло.

— Доброе утро.

— Ты проснулась, — говорит он, взглянув в мою сторону. — Хорошо спала?

— Да. — Кивнув, я направляюсь к стойке, где выбираю желтый карамбол и впиваюсь в него зубами. Я наблюдаю за ним, пока ем, поскольку он продолжает двигаться в этих медленных, плавных формах и выходить из них, каждая мышца напрягается и переливается. Мне требуется почти вся моя концентрация, чтобы продолжать жевать.

— Где ты научился всему этому? И драться? — спрашиваю я, наконец нарушая тишину.

— У нас с Джаведом были учителя, когда мы были детьми, — говорит он.

— Научи меня кое-чему из этого, — говорю я Рошану, когда он направляется ко мне и тянется за стаканом воды на столе.

Его лоб морщится.

— Чему?

— Меня чуть не избил тот солдат Дахака. Научи меня своему стилю бокса. Мне понадобятся новые навыки, чтобы защищать себя.

Он бросает на меня взгляд и осушает чашку.

— Ты и так умеешь себя защищать.

Это затыкает меня. Раздраженная, я прячу свои руки-кошмары за спину.

— Я не хочу использовать это. Я даже не знаю, как это использовать. И меньше всего я хочу, чтобы пострадало еще больше людей.

Его карие глаза буравят мои. Я боюсь, что он будет меня бояться, но это не главная эмоция в этих теплых глубинах. Он выглядит скорее испуганным самого себя, словно не доверяет себе рядом со мной. Неужели он чувствует то же, что и я? На мгновение кажется, что он откажется, и я открываю рот, чтобы умолять, но затем он выдыхает и кивает.

Я сдерживаю желание победно вскинуть кулак, когда он манит меня пальцем присоединиться к нему в центре комнаты.

— Начни с поднятия рук вот так. — Он вскидывает кулаки перед подбородком, и я копирую его стойку. — Правило первое, всегда защищай лицо и горло. Расставь ноги, чтобы вес был сосредоточен. Ты хочешь максимизировать свои сильные стороны и минимизировать слабые, а также представлять собой как можно меньшую мишень для противника. Ты маленькая, так что у тебя есть преимущество.

— Я не такая уж маленькая, — говорю я, выпрямляясь во весь рост. Я едва достаю до верха его груди.

Рошан улыбается, и я смакую прилив удовлетворения.

— Ты такая крошечная, я мог бы положить тебя в карман. Носить тебя повсюду, как маленькую карманную принцессу.

— И не принцесса тоже. — С притворно-оскорбленным рычанием я делаю выпад вперед, попадая ему в живот — и затем морщусь от боли, отдающей в предплечье. Его пресс как рифленая стальная плита. Прежде чем я успеваю прийти в себя, Рошан хватает мою вытянутую руку и тянет меня мимо себя. Я спотыкаюсь, мгновенно теряя равновесие.

Он усмехается моему недовольному выражению лица.

— Итак, как я говорил о стойке, ты должна убедиться, что вес приходится на обе стопы, чтобы ты была сосредоточена, но при этом сохраняла подвижность. Стой на подушечке задней стопы, чтобы быть готовой двигаться. Так, если я выведу тебя из равновесия, как только что, ты сможешь восстановиться или удержаться на ногах. Повернись корпусом боком. Меньше площади для защиты. Неплохо. Вот так, как я.

Критически прищурившись, глядя на мою позицию, Рошан подходит ко мне, его руки ложатся на мою талию и ловко корректируют стойку. Вспышка тепла расцветает под его руками, и я сжимаю челюсть, пытаясь думать о чем угодно, только не о близости Рошана, не о его сильных, длиннопалых руках, целенаправленно сжимающих мои бедра. Жар разливается в моем центре от давления его ладоней.

— Мы будем драться или играть в тренировочные шарады весь день? — цежу я сквозь зубы, пока он приседает, чтобы поправить мою лодыжку, а затем корректирует голень, легкое касание внутренней стороны колена почти лишает меня способности соображать.

— Боевая стойка важна.

— Я работаю в таверне. Думаешь, я не знаю, как остановить какого-нибудь чересчур ретивого клиента, который становится слишком фамильярным после пары пинт? Особенно когда я несу поднос с бокалами?

Одна бровь взлетает вверх.

— Хорошо тогда, чемпионка, посмотрим, на что ты способна.

Чемпионка? Я хмурюсь, подавляя свою грешную радость от возможности отыграться и поколебать его принцевское самообладание.